Саги Арнира. Рождение героев

Наставник узнавал в нем себя, в его годы не такого юного и неопытного, а умелого бойца, но с такой же неуемной жаждой познания. Познать мыслью и почувствовать сердцем и кожей, а не слушать чужие и, как оказалось, далекие от истины басни...

Ольф втащил юношу в комнату и положил на постель. Глаза Шенна закатились, язык распух и вывалился изо рта, а кожа приобрела темно-зеленый оттенок. Он погибал и, несмотря на усталость, старый отшельник бросился за водой. Следовало немедленно напоить раненого и дать еще противоядия.

Битва со смертью измучила старика. Когда Ольф, обессиленный, повалился на пол рядом с раненым, он уже знал, что Шенн выживет. Крепкое, закаленное сызмальства тело и несгибаемый дух юноши справились с болезнью, вызванной ядом гулхов. Через неделю он будет здоров, подумал мастер, с облегчением закрывая глаза.

Шенн проснулся. Впервые за несколько дней голова не болела, и измятое в постели тело жаждало движения. Он приподнялся на постели и услышал голос наставника, приближавшийся к нему.

— Да, внешний мир жесток. Но это не повод учить мальчика искусству убивать, — входя в комнату, задумчиво бормотал старик. — Но… если он не дойдет? Что будет тогда? Я уверен: Вечный послал его ко мне, послал чистого, не испорченного миром человека... Нельзя упустить такой случай! Я бы сам отправился с ним... но не могу. Не могу! Они не пропустят меня, не поверят, да и силы не те...

Старик подошел к столу и остановился, разглядывая разложенные на нем свитки.

— Мне не на кого больше положиться. Но что будет, если он соблазнится? Он не знает мира... Почувствовав силу, узнав власть, может стать жестоким. Владея знаниями Древних, трудно остаться незаметным, трудно не поддаться искушению. Справится ли он? Ведь эльды не смогли противостоять соблазну и погубили себя...

Раненая рука со страшной силой зачесалась, и Шенн, не в силах вытерпеть, пошевелился. Мастер тотчас услышал:

— Проснулся, Шенн?

— Да, наставник, — уже не таясь, юноша опустил ноги на пол и встал, с удовольствием разминая спину, потом с наслаждением почесал повязку на голени.

— Не болит?

— Нет.

— Можешь снять повязку. Рана уже зажила.

Шенн так и поступил. И впрямь, на коже остался лишь багровый шрам. Не первый, и, наверняка, не последний, весело подумал юноша. Шрамы — гордость мужчины.