Саги Арнира. Рождение героев

Лицо его совершенно не походило на лица хелмаров или островитян: щекастое и продолговатое, оно было тщательно выбрито, широкий нос грозно нависал над толстыми губами, а прямо под глазами виднелись синие, вытатуированые на коже, знаки. 

         Глава дома, подумала Далмира, или кто-то очень важный. Шенн тоже сообразил, что перед ним, должно быть, старейшина и постарался держаться спокойно и независимо, ничем не выказывая сдавившего внутренности страха.

         Человек и стражник перекинулись несколькими фразами.

Далмира слушала, по-прежнему ничего не понимая. Старший обратился к ней, но она растерянно молчала. Затем он заговорил на другом языке со странным птичьим присвистом. Девушка молчала. Но третья фраза заставила ее радостно встрепенуться. Она понимала! Он спросил ее...

         — Откуда вы?

         — Я с острова Оргнед, меня зовут Далмира, — радостно затараторила девушка.

— А это Шенн, он — лесной житель. Мы просим у вас убежища и... У вас есть какая-нибудь еда? Мы очень голодны! 

         — Мое имя Эторг. Это мой... дом. Я дам... еду. Ты... здесь, он — уйдет.

Он ужасно коверкал слова, произносил их не так, как надо, часть она вообще не понимала, но все равно это лучше, чем не понимать ничего! Хозяин движущегося дома хотел поговорить с ней, но почему стражник взял за руку Шенна? Куда он его тащит?

         Эторг остановил рванувшуюся на помощь другу девушку:

         — Не бойся.

Ему дадут еду и... Я... говорить с тобой.

         Эторг кивал и улыбался, да и стражник не выглядел злым. Почему она не может им верить? Разве они не подобрали их в этой пустыне? Далмира кивнула: 

         — Хорошо. Шенн, — сказала она юноше, указывая на стража, — иди с ним, он даст тебе еды.

Я пока останусь здесь. Иди. Иди же!

         Шенн неохотно подчинился. Страж с дубинкой повел юношу вниз. Они миновали просторную комнату с лежащими на полу кусками материи. Там находилось много людей, похожих на проводника, в основном, мужчин. Но были и женщины. Все они разглядывали его, а Шенн — их, поражаясь удивительной одежде и совершенно чуждым, непонятным лицам.