Саги Арнира. Рождение героев

Лагерь казался пустым, хотя нет — на повозке, как обычно, темнела фигура дозорного. На площадке перед шатрами горел костер, но и там ни одного человека. Вой не утихал, напротив, становился сильнее и сильнее, и, казалось, доносился отовсюду. Далмире стало не по себе. И ведь нет никакого оружия...

Она добежала до соседнего шатра и сунула внутрь голову. Тоже никого. Куда все ушли? Спросить у дозорного? Едва она сделала несколько шагов, как услышала крики. Далмира прислушалась. Что-то происходило там, за повозками! Одна из них вдруг отъехала в сторону, и внутрь ввалилась толпа людей, волоча по земле несколько темных мешков.

В мешках кто-то был — Далмира слышала сдавленное горловое рычание, и они были очень тяжелыми: десяток мужчин с трудом тащили их по земле.

— Закрывай!

Это был голос Тормуна. Люди у повозок зашевелились, послышались крики и глухие удары. Кто-то закричал так пронзительно и жалобно, что Далмира почувствовала, как волосы шевелятся на голове.

— Закрывай!

— Там же...

— Закрывай!! — рявкнул Тормун. Повозки сдвинулись, и Далмира услышала глухие удары. Кто-то хотел пробраться в лагерь, кто-то, жутко воющий в ночи, а затем девушка услышала полный отчаяния человеческий крик, резко оборвавшийся на высокой ноте.

Огромные мешки протащили мимо, и в свете костра девушка разглядела, что это не мешки, а толстые, прочные сети, в которых бились, щелкая зубами, большие черные звери.

Кто-то дотронулся до плеча, и Далмира едва не вскрикнула.

Это была Кинара. Помимо обычной одежды, на девушке была длинная, до колен, куртка из толстой кожи, укрепленная металлическими пластинами.

— Услышала вой? — странно улыбаясь, спросила она.

— Что это? — спросила Далмира, кивая в сторону сетей.

— Еще не слыхала? — усмехнулась та. — Гротхи. Еще познакомишься.

И она направилась к шатру. Далмира двинулась следом.

— Зачем их поймали? — спросила она, едва за ними закрылся полог.

Кинара сняла куртку и бросила в угол.

— Раздуй огонь, — приказала она. — Что-то здесь холодно, а я замерзла.

Далмира послушно склонилась над углями и задула на них, подкладывая в огонь ветки и куски сухого навоза. Пламя занялось, осветив скудное убранство шатра. Кинара склонилась над огнем, коса скользнула по плечу и повисла над пламенем. На самом ее кончике Далмира заметила блеснувшее сталью жало.