Саги Арнира. Рождение героев

— Пожелай мне удачи, девочка, — сказала Кинара. Далмира сглотнула возникший в горле ком и прошептала:

— Желаю... удачи...

Кинара кивнула.

— Пойдем, Немой.

Они ушли. Далмира смотрела им вслед и вдруг поняла, что эти двое — единственные из хартогов, кто отнесся к ней по-человечески. А теперь они ушли в Круг и, возможно, она никогда не увидит их живыми. Страх сковал ноги, но Далмира заставила себя идти к арене. Она должна увидеть их бой, должна взглянуть в лицо судьбе.

Она вошла в огромный зал, и почти одновременно зрители взвыли от восторга, приветствуя хартогов. Стоящие вдоль решетки охотники узнали новичка и пропустили ближе.

— Не подходи вплотную, — сказал кто-то, — зверь может задеть тебя.

Не слушая совет, Далмира схватилась за прутья и смотрела, как Немой и Кинара ходят по Кругу, размахивая оружием. Кинара крутила над головой длинный узкий клинок, а силач потрясал секирой с двумя причудливо изогнутыми лезвиями.

— Кинара! Кинара! — вплотную к решетке пробился косматый мужчина с ужасным шрамом в пол-лица. На его предплечье чернела татуировка, изображающая какое-то крылатое существо. — Помнишь меня? Посмотри на меня, мы ведь как братья!

Кинара искоса взглянула, не говоря ни слова, а он затряс звенящим кошельком:

— Будь моей после боя, и я отдам тебе все деньги! Я буду ставить только на тебя, Кинара!

Девушка остановилась.

— Я буду твоей, — презрительно процедила она, — когда ты будешь стоять здесь вместе со мной! — она оттолкнула поклонника так, что он отлетел и повалился на сидящих позади него. Кто-то захохотал, а бойцы, словно получив некий знак, разом отступили к решетке напротив темного прохода. И, перекрывая затухающие овации, оттуда раздался низкий, клокочущий рык.

Кинара встала в стойку, чуть согнув колени, и направила меч перед собой, положа на согнутую в локте руку.

Зверь выползал из прохода неторопливо, будто возвращаясь в собственное логово. Замотав головой с единственным, но длинным и острым рогом, он издал протяжный, пронизывающий сердце вой. Далмира сжала ладонями прутья. Сердце ее колотилось так, словно это она стояла там, наедине с этим чудовищем.