Дракониада

Небоскрёбы приближались.

А вот дальше...

Нет, Юрико не соврала и здесь. Мы встретили её подругу – причём даже не разбудили, и никакой ругани выслушивать не пришлось. Йоко сама нас нашла – она патрулировала кварталы на бесшумном трицикле.

Агрессивная девушка. Двадцатилетняя, но ни за что не догадаешься – выглядит, как панк-лесбиянка. Короткие малиновые волосы: сверху ёжик, а на висках сбриты наголо. Повязка через глаз. Татуировки на лице, напоминающие кельтские руны. Сигара в уголке рта. Кожаная куртка, вся в шипах, винтовка через плечо, мешковатые штаны с кучей карманов.

Сапоги, которым позавидовал бы любой неонацист. По револьверу в каждой кобуре. И хриплый, почти мужской, голос.

Было в этой девушке что-то робингудовское. Этакий воин трущоб, борец за справедливость – из моего недолгого с ней знакомства, это выяснилось почти сразу.

И...

Знаете, тут меня разрывает на части. Чисто по-человечески, я разделял её взгляды. И людям из трущоб сочувствовал – реально, нельзя жить в таких условиях, главы кланов должны что-то предпринять.

Всю ту пропагандистскую чушь о равных правах я воспринимал, как должное. И да, я кивал, когда она её проповедовала. Йоко согласилась подбросить нас с Юрико по домам, и мы были ей чертовски благодарны. А даже в такой короткой поездке может завязаться политический спор.

Но мы не спорили. Я со всем соглашался. Потому что я ещё оставался человеком.

Однако маленький дракончик-диктатор внутри – он протестовал. Я отчётливо слышал его (своё?) мнение: срать на всех этих бедняков.

Я – богатый. И гори весь южный и восточный Сити синим пламенем – так даже лучше будет. Нечего селиться в этих халупах. Вокруг полно свободных земель. Цветущих, плодородных, никем не занятых. Живи – не хочу.

Так что, по сути, весь спор о справедливости прошёл мимо меня. Как бы я ни симпатизировал этой одноглазой воительнице, рыцарю трущоб – между нами была стена. Больше: меня от неё тошнило. От её взглядов, стремлений сделать мир лучше, боевого настроя.

И тошнило от собственной тошноты к ней.

Вот причина, почему этому эпизоду я уделил так мало слов. Не могу – просто не могу. Блевать тянет. От неё, от себя...

Уж лучше перейду к Лабиринту. Это интереснее.

Хана ничего не заподозрила: рваную одежду я покидал в мусорный бак, грязную – в корзину для белья. В дом пробрался тем же путём, как и вылез – через окно собственной спальни. К счастью, лесби-воин Йоко довезла меня почти до самой усадьбы.