Дракониада

Перед глазами пульсировали красные круги, в ушах стоял собственный вопль, а душой я был в прошлом – в пещерах работорговцев.

Я был драконом. Я носился по вонючим коридорам, убивая бледных рэбийцев и превращая их тела в ошмётки: голову направо, руки-ноги налево. И вместе с тем, я был здесь, под горой извивающихся тварей.

Я могу – мелькнула мысль. Даже не мысль, а чувство, самосознание или, если хотите – просветление.

Я могу превратиться в дракона. Прямо сейчас. Просто надо поднажать. Разозлиться, выплеснуть ярость, порвать уже истончившуюся плёнку, отделяющую человеческое от нечеловеческого – и выбраться, как стрекоза из кокона.

Я могу...

Но это не потребовалось.

Минута или две – и я понял, что катаюсь по пустому коридору в приступе ярости. Твари исчезли. Ни трупов, ни ошмётков, ни следов – если не считать тысяч повреждений моей драгоценной машины.

Я застыл, переводя дыхание. Минут десять просто лежал на боку (экзоскелет – на боку, а я повис на широких удерживающих ремнях внутри него), пялясь в светящийся бледно-розовым пол, усыпанный точками молочно-белых кристалликов.

Затем встал. Чуть не свалился, забыв, что правую руку оборвало по локоть, и больше не на что опереться.

Глаз резануло от боли, я зажмурился. Вынул ладонь из перчатки, дотронулся до лица. Кровь! Тонкой струйкой она стекала из пореза на лбу, прямо в правый глаз. Я вытер её, как мог, используя драгоценную питьевую воду. Вылилось из трубки немного – я тотчас вспомнил, что бак пробили.

Всё, это конец. Без оружия, без воды, в ушибах, ссадинах и мелких порезах, в развороченном экзоскелете.

.. Я сделал несколько шагов, которые машина проковыляла с надрывом, как старый больной человек. Нет – долго так не протянуть. Час, два, максимум – до вечера. Что дальше?

Идти. Вперёд и вперёд. Пока остаётся хоть крошечный шанс, пусть даже в миллионную процента, сдаваться нельзя. Глупо. Не ради этого я пережил столько приключений.

Шаг. Ещё шаг. Вот тут можно опереться рукой. Левая стопа почти не двигается, волочится по полу – видимо, разорвало тросы или повредило сустав.

Ничего, доковыляю.

Глаз неистово щипало (я не открывал его, вода для промывки закончилась, но пока мне хватало и левого), во рту стоял привкус металла, тело ныло от ушибов и ссадин, но я не останавливался. Фонарь моргнул. Погас на пару секунд, снова включился. Опять моргнул. Минуту или две барахлил, передавая одному ему понятную азбуку Морзе, после чего потух навсегда. Я остался в полумраке.

И ладно. Стены светятся – этого хватит.