Призрачная нога

Ты мне найдешь сотню, найдешь, даже не сомневаюсь, как докопаем, проверим, что у тебя с собой есть, правда? Иначе я затолкаю тебе вот это черенок в зад, насажу на колючку и буду стрелять. Мишень из тебя небольшая, но ты же знаешь, я не промахнусь.

Билл сглотнул, но, надо отдать ему должное, страха не выказал.

― Будет правильно отдать тебе заработанные монеты, ― кивнул он.

― Конечно! ― Смолл продолжил копать.

***

Солнце, бившее до этого в лоб Смоллу, теперь обжигало его волосатый затылок. Билл сидел на краю ямы, свесив ноги, и махал перед собой листом Вечного терновника, как огромным веером.

Смолл предплечьем вытер мокрый лоб и выдохнул:

― Этого должно хватить. ― От запаха сырой земли его уже тошнило. ― Тащи носилки!

Билл на мгновение заколебался, словно по привычке захотел перекинуть работенку на Смолла, но потом все же неохотно затрусил к носилкам. Смолл перевел взгляд с толстого, как две бочки, колючего стебля Вечного цветка на ровную стенку ямы спереди и закрыл глаза, слыша, как бухает сердце в груди.

Подбираясь к корням так близко, Смолл всегда вспоминал рассказы матери о покинувших мир могильщиках и шептал сам себе, что ни за что не станет следующим.

― Че, снова молитвы читаешь? ― Билл приволок носилки и уложил их на краю ямы.

― Какой от них толк? ― Смолл заметил, что тело старухи съехало в сторону. ― Аккуратнее тащить не мог?

― Трупу нет дела до аккуратности.

― Мы наверняка не знаем, ― Смолл пожал широкими плечами. ― Как ее звали?

― Тебе какое дело? Старуха и за морем старуха.

Когда я предлагал тебе работу, что говорил? Меньше вопросов, больше дела. Было такое?

― Было, ― согласился Смолл. ― Но и ты говорил, что платят тебе семьдесят. Было такое?

Билл скрестил жилистые загорелые руки.

― Теренина Словер, ― сказал он. ― Больше ни слова.

Смолл кивнул, присел на колено и приложил палец к соленым губам, а ухо ― к сырой земле. Жужжание жучка, кружащего по яме, мешало сосредоточиться. Смолл зажал второе ухо и перестал дышать. Билл притих, и Смолл услышал этот противный слабый звук, который ни с чем не перепутает.

Словно маленькие языки извивались во рту. У Смолла по спине побежали мурашки.

Он глянул на Билла: тот сдернул материю с тела Теренины. Смолл увидел бледное брыластое лицо старухи и светло-розовый след на ее водянистой шее.

― Что это? ― прошептал Смолл, ему стало не по себе. ― Билл, что это? Как она умерла?

― Забудь, твое дело хоронить!

― Это ты ее задушил?

― Никто ее не душил, ― прошипел Билл.