Вторая модель

Падая вниз, в пустоту наподобие нескончаемого темного туннеля, Бентон забарахтался в воздухе, судорожно замахал руками в попытках нащупать опору, уцепиться хоть за что-нибудь. Беспомощный, охваченный ужасом, он даже не мог понять, долго ли длится падение. Казалось, полету не будет конца… Но вот наконец он приземлился, целый и невредимый: очевидно, падение продолжалось не так уж долго. Даже металлизированная ткань одежды ничуть не помялась. Поднявшись, Бентон огляделся вокруг.

Место, где завершился полет, оказалось незнакомым и крайне странным.

Вокруг простиралось поле… из тех, которых, как полагал Бентон, давным-давно не существовало. Увесистые колосья пшеницы колыхались на ветру золотистыми волнами, тянулись к самому горизонту, однако он был уверен, он твердо знал: настоящий хлеб больше не выращивают ни в одном уголке земли. Прикрыв ладонью глаза, Бентон взглянул на солнце, но оно выглядело точно таким же, как всегда. Еще раз оглядевшись, Бентон пошел вперед.

Спустя около часа пшеничные поля кончились, вместо них впереди стеной поднялся лес.

Между тем из всего прочитанного Бентоном следовало, что лесов на земле не осталось тоже, все лесные массивы погибли много лет назад. В таком случае где же он?

Бентон двинулся дальше, ускорив шаги, а когда и этого показалось мало, перешел на бег. В скором времени впереди замаячил невысокий холм. Взбежав на его вершину, Бентон взглянул вперед… и остолбенел. За взгорком начинались бескрайние пустоши, безукоризненно ровная голая земля: ни травинки, ни деревца, ни единого признака жизни – лишь мертвая, выжженная солнцем пустыня до самого горизонта.

Поразмыслив, Бентон продолжил путь вниз по склону, к равнине. От иссохшей земли под ногами веяло жаром, однако он не сдавался, шел вперед и вперед. Со временем каждый шаг начал отзываться болью в натруженных, непривычных к долгой ходьбе ступнях, да и вообще устал он изрядно, однако твердо решил одолеть путь до конца. Чей-то негромкий шепот в голове гнал вперед, подстегивал, призывал не сбавлять шага.

– Оставь эту штуку. Не подбирай, – остерег его чей-то голос.

– А вот и подберу, – проскрежетал Бентон, скорее себе самому, чем кому-либо еще, и наклонился, но тут же опомнился.

Голос… откуда?! Бентон поспешил оглянуться, но никого не обнаружил вокруг. Однако голос ему не почудился, и мало этого, поначалу у Бентона, хоть и ненадолго, создалось впечатление, будто голоса из воздуха – дело совершенно естественное.