Вторая модель

Ведь он, черт побери, поступал совершенно правильно, пусть даже мисс Дж. М. этого не поняла. (Написано в 1978 г.). Сам я люблю этот рассказ всем сердцем и вряд ли сегодня пишу хоть сколько-нибудь лучше, чем тогда, в 1951-м, – разве что дольше. (1976 г.)]

– Ру-уг! – пролаял пес, поднявшись на задние лапы, опершись передними на ограду и оглядевшись вокруг.

Рууг шустро бежал ко двору.

Было раннее утро: солнце, можно сказать, еще не взошло, воздух холоден, сер, стены дома мокры от росы. Не сводя глаз с Рууга, пес чуть приоткрыл пасть и покрепче вцепился большими черными лапами в верхушки штакетника.

У открытой калитки, ведущей во двор, Рууг остановился – мелкий, тощий и бледный, нетвердо державшийся на ногах. Он подмигнул псу. В ответ тот оскалил клыки.

– Ру-уг! – снова пролаял он.

Лай его гулким эхом унесся в безмолвный сумрак. Ничто вокруг не шелохнулось. Оттолкнувшись от заборчика, пес упал на четвереньки, двинулся через двор, к крыльцу, устроился на нижней ступеньке и снова замер, пристально глядя на Рууга.

Тот остановился под окном, мельком взглянув на пса, поднялся на носки и вытянул шею, принюхиваясь к окну.

Пес пулей метнулся через двор, ударил лапами о заборчик, так что створка калитки, вздрогнув, жалобно заскрипела. Рууг поспешно, смешными мелкими шажками, засеменил вдоль дорожки прочь. Пес, тяжело дыша, свесив наружу розовый язык, лег у калитки, прижался боком к планкам штакетника и не сводил с глаз Рууга, пока тот не скрылся из виду.

Лежал пес молча, поблескивая бездонно-черными глазами.

Начинался день. Небо чуточку побелело, в тишине утра со всех сторон зазвучало эхо человеческих голосов и прочего людского шума. За опущенными жалюзи засияли включенные лампы. Где-то неподалеку хлопнула створка окна, распахнутого навстречу утренней свежести.

Однако пес даже не думал сдвинуться с места. Он бдительно наблюдал за дорожкой.

Хлопотавшая на кухне миссис Кардосси подлила в кофейник воды. Из кофейника хлынул наружу слепящий пар. Поставив кофейник на край плиты, миссис Кардосси отправилась в кладовую, а вернувшись, обнаружила в дверях кухни Альфа.

– Газеты принесла? – спросил Альф, водружая на нос очки.

– Нет. Почта в ящике.

Пройдя через кухню, Альф Кардосси отодвинул засов задней двери, шагнул на крыльцо, вгляделся в промозглую серость утра. У ограды лежал пес, Борис – черный, мохнатый, язык наружу.

– Язык убери, – велел ему Альф.

Пес вмиг поднял на него взгляд, застучал хвостом по земле.