Вторая модель

Казалось, где-то там отодвинули в сторону створку огромной двери.

– Ру-уг! – снова рявкнул Борис, встревоженно оглянувшись на темные окна за спиной.

Нет, ничего. Ни звука. Ни шороха.

И тут в конце улицы показались Рууги. Рууги на том самом грузовике, с урчанием, с грохотом катящемся вперед, подпрыгивая на неровных булыжниках мостовой.

– Ру-у-уг! – громче прежнего взвыл Борис.

Сверкнув глазами, пес прыгнул, ударил грудью в забор, но тут же слегка успокоился, уселся на землю и выжидающе навострил уши.

Рууги, остановив грузовик прямо напротив калитки, захлопали дверцами, спрыгнули на тротуар. Борис завертелся волчком, описал кружок по двору, вновь повернул морду к дому и жалобно заскулил.

Внутри, в теплой и темной спальне, мистер Кардосси приподнял с подушки голову и, щурясь, взглянул на часы.

– Чтоб ему, этому псу, – проворчал он. – Чтоб этому проклятому псу…

Уткнувшись носом в подушку, мистер Кардосси закрыл глаза.

Тем временем Рууги двинулись к дому. Первый Рууг толкнул створку калитки, и калитка распахнулась настежь.

– Ру-уг! Ру-у-у-уг! – истошно залаял он.

Ужасающе едкая вонь Руугов ударила в ноздри, и пес отвернулся в сторону.

– Жертвенная урна, – заговорил первый Рууг. – По-моему, полным-полна. И ты, – добавил он, улыбнувшись разъяренному, напрягшемуся всем телом псу, – сегодня любезен необычайно.

Рууги подошли к металлическому баку, и один из них снял с бака крышку.

– Ру-уг! Ру-у-уг!!! – взвыл во весь голос Борис, прижавшись к нижней ступени крыльца, в страхе дрожа всем телом.

Подняв огромный металлический бак, Рууги перевернули его на бок. Содержимое бака вывалилось на землю, и Рууги принялись сгребать пухлые, местами полопавшиеся бумажные мешки в кучу, проворно подхватывая выпавшие из мешков объедки – апельсиновые корки, кусочки тостов, яичную скорлупу.

Один из Руугов ловко забросил добычу в пасть, смачно захрустел половинкой яичной скорлупки.

– Ру-уг! – в отчаянии, скорее, про себя, чем предостерегая хозяев, заскулил Борис.

Рууги, почти закончившие сбор подношений, на миг замерли, обернувшись к Борису, а после неторопливо, безмолвно подняли головы, оглядели оштукатуренную стену дома и остановили взгляд на окне за щитом накрепко сомкнутых темно-коричневых жалюзи.

– РУ-У-У-УГ!!! – сорвавшись на визг, завопил Борис и, весь дрожа от ярости пополам с ужасом, двинулся к ним.