Панголин

Итак, всякого, кто слушает слова Мои и исполняет их,

Уподоблю мужу благоразумному,

Который построил дом свой на камне;

И пошел дождь, и разлились реки,

И подули ветры, и устремились на дом тот,

И он не упал потому, что основан был на камне.

А всякий, кто слушает слова Мои и не исполняет их,

Уподобится человеку безрассудному, 

Который построил дом свой на песке;

И пошел дождь, и разлились реки, и подули ветры,

И налегли на дом тот;

И он упал, и было падение его велико.

- Замри! – закричал панголин.

- А что это?

Солдат вынул меч и указал на серый шар, размером с тыкву, сидевший в чаше толстых листьев у самой земли.

- Отойди от него! – скомандовал панголин и поспешил к арбалетчику.

- Замри! – выкрикнул тот в ответ и поднес клинок к растению.

Воины рассмеялись. Филипп нахмурился и сказал:

- Солдат, отойди! Это приказ!

- Это не трогай, туда не смотри, - воин спрятал меч, - тут не ходи, это не ешь, там не ссы…

В воздухе мелькнул комок грязи – шар лопнул! Раздался смех.

- Фуууу!

Панголин мгновенно определил направление ветра и замахал руками.

- Никому не дышать! Туда! Бегом! Бегом! Не дышать!

Все побежали, включая и кашляющего солдата, но охотник за слезой сбил его с ног и отпрыгнул в сторону.

- Пошел отсюда! Иди! Иди! Или я убью тебя!

- Что за… да, я тебя!..

Солдат попытался встать, но панголин пинком отправил его в лужу. Арбалетчик зашелся кашлем. Солдаты стояли в недоумении. 

- Уходите! – закричал охотник.

Он уже знал, что тоже заражен: в горле першило, тело горело, язык онемел, руки и ноги ломило.

Паучье яйцо – так звали это смертоносное растение. Шар – это цветок со спорами. Когда кто-то касается яйца, оно взрывается и распыляет содержимое в воздух. Вдыхая споры, жертва вскоре погибает и становится пищей для нового растения, которое бурно развивается в легких. Каждый такой цветок – могила какого-то бедолаги, вдохнувшего споры паучьего яйца.

- Я тоже… остаюсь… - панголин закашлялся.

Солдат уже харкал кровью и судорожно шарил в сумке на поясе. Превозмогая боль, он достал лечебное снадобье и стал жадно пить. Охотник усмехнулся: снадобье только продлит агонию, и не будет больно, когда растение пустит корни внутри, полезет изо всех дыр, пробьет кожу и намертво вцепится в землю.

Филипп резко обернулся к солдатам.

- Кто?

Все отошли от поникшего воина с грязными руками.

- Простите… Святейший… - забормотал арбалетчик.