Панголин

А настоятель храма в Подгоре давно выказывал еретические мысли. Уж кто-кто, а главный чистильщик знал все.

- Как дела в твоей лаборатории? – спросил Миронос, выделив слово «твоей». – Мы не молодеем. Скорее, брат Филипп. Люди платят не за то, чтобы их превращали в мутантов. Прости, Господи, грехи наши, - он бросил быстрый взгляд в потолок и перекрестился.

- Делаю что могу. – Монах тоже перекрестился и поклонился. – Видны явные улучшения качеств испытуемых, но пока нестабильны и не точны. Не хватает слезы для опытов.

- Да-да-да. Одна и та же песня.

- Но святейший…

- А что если начать использовать сбереженный мут святых мужей? – спросил Миронос.

- Но они заплатили за сохранность. И это супротивится закону божьему…

- Ну-ну, Филипп. Я – закон божий. Через меня говорит сам бог! И ведь никто не узнает. Вот скажи, когда мы научимся воскрешать людей, используя их мут, нужен ли нам Миронос Шамгун? Разве мало он натворил в свое время?.. Занимайся. Да хранит тебя Господь.

Монах поклонился.

- Ваша воля свята.

Они подошли к покоям Мироноса. Филипп замер в смиренной позе. Первосвященник быстро перекрестил главного чистильщика и исчез за дверью, не сказав больше ни слова.

* * *

- Лицом к стене! – скомандовал солдат.

Грэм уперся лбом в холодный камень. От сырой стены тянуло плесенью.

Наступило время завтрака. Обеда тут не было вовсе, а на ужин было то же самое – каша и затхлая вода с болотным привкусом. Кормили так, чтобы пленник не умер с голоду, потому что дальнейшая судьба его была туманна, и переводить продукты на будущего мертвеца бессмысленно.

Голод и жажда преследовали круглые сутки, хоть жуй мох и облизывай камни.

Брякнул черпак в миске. В животе заурчало.

- Спасибо, Господи, за хлеб насущный, - прошептал Грэм и сглотнул слюну. 

- Держи, панголин, - сказал надзиратель и поставил кружку с водой. – Я чуть не забыл. Гляди не обоссысь.

Он рассмеялся и вылил половину на пол.

- Спасибо, Господи, за воду живительную.

Солдат шмыгнул кривым носом и пошел к следующей камере.

Только тогда Грэм приблизился к еде. Два таракана с досадой отскочили в тень. Панголин сделал несколько жадных глотков воды и принялся руками запихивать в рот гороховую кашу. Холодная, пресная, хрустящая на зубах мелкими камешками и недоваренными зернами, она безжизненно падала в желудок. Грэм проглотил последний комок и допил мутную воду. После тщательно вылизал миску. Все, до вечера больше ничего не будет.

Скорее всего, это остатки ужина солдат.