Панголин

– Или ты хочешь, чтобы я разбудил всю округу?

Грэм остановился.

- Ловко ты его. Подойди сюда. Я скажу, что ты сделаешь, - заключенный понизил голос до еле слышного шепота. – Открой мою клетку, приятель. Да хранит нас всех святой Миронос.

Панголин стоял в нерешительности.

- Смелее. Смелее, приятель.

Кулл зашевелился, перевернулся лицом к стене и мерно засопел. Он утонул. Пошел ко дну. Но к счастью обнаружил, что может дышать под водой. Приземлившись на мягкий прохладный ил, Кулл увидел вокруг себя неясные тени. Они заслоняли тусклое дребезжащее солнце.

Приблизившись, тени превратились в толстых рыб, чавкающих мясистыми губами. Это были карпы со сверкающей золотом чешуей. Они не замечали светловолосого утопленника и важно проплывали мимо.

Таких больших рыб он никогда не видел. Кулл схватил одного карпа за хвост – тот лениво задергался, – подтянул жирное тело и прижал к груди обеими руками. Карп успокоился. Что-то беззвучно сказал. Кулл ощутил спящую в рыбе силу и еще крепче прижал к себе. Остальные продолжали спокойно плавать вокруг, всем своим видом показывая безразличие к происходящему.

Через мгновение он уже хлебал черпаком горячую острую уху. Рыбья голова плавала в огромном солдатском котле, словно айсберг и все время норовила залезть в черпак. Она крутилась в водоворотах, ныряла, переворачивалась и поглядывала белым зрачком на Кулла.

- Хорошо, - прошептал панголин.

- Вот и молодец. Ты помогаешь мне, а я помогаю тебе, приятель.

Грэм подошел: из-за прутьев решетки на него глядел высокий широкоплечий детина в одних рваных штанах.

На заросшем черными кустами лице были видны только сверкающие желтым огнем глаза, кривой расплюснутый нос и тонкая полоска губ.

- Стойте! Меня выпустите, не то я… тоже закричу, - раздалось из соседней камеры.

Верзила кивнул:

- Конечно, приятель.

Грэм швырнул ключи в камеру, молча развернулся и быстро пошел к выходу.

- Стой! Не делай так, приятель, подожди меня, ты не знаешь куда идти, - забормотал детина, шаря руками в соломе в поисках ключей.

- Забудь о нем, пусть идет.

Он отвлечет солдат, а мы проскользнем незамеченными… Скорее! Скорее открывай, и про меня не забудь, не то я буду кричать.

- Не забуду. Не забуду, приятель, - сквозь зубы сказал узник.

Проходя мимо камеры еретика, Грэм заметил улыбающееся лицо – худое изможденное лицо с редкими клочками растительности, иссеченное морщинами как пахотное поле. Он стаял и еле заметно кивал. Вот его панголин с удовольствием бы прирезал, но он получит свое и так.