Путь отречения. том 2 (II часть) Последняя воля

Если одиночка-шатун напал на их пантеру, возможно, и та кошка тоже стала его жертвой.

Увидев, что их двое, кот приостановился и ощерился. Карл поймал его взгляд — холодный, глубокий и осмысленный. Это был взгляд не животного.

— Шетим эн там, Тамма, — резко бросил он, игнорируя предупреждающий возглас сестры. — Шетим эн там! Анкор![3]

Стрела вонзилась хищнику в глаз. Карл слабо владел мечом, но стрелял всегда хорошо. Тем не менее кот умер не сразу. Лирамель стояла к нему слишком близко, поэтому он попытался ее достать, однако Тамма оказалась быстрее.

Завалив зверя на бок, она вонзила зубы в его горло и, придавив свои телом, затихла, ожидая, пока прекратиться агония.

— Что это было? — Опустив клинок, сестра недоуменно сдвинула брови. — Я почувствовала…

Кивнув, Карл подошел к ней и молча обнял.

— Весточка от Фирсара, — поцеловав ее в затылок, уже спокойно ответил он. — Миэль мог делать такие вещи с лошадьми: они слушались его, будто завороженные.

Это своего рода одержимость. Лорд Пата узнал о предложении Тарэма и сделал нам предупреждение. Я услышал его.

— Чего он хочет?

— Власти, Ветерок. Абсолютной и неделимой. Но не для себя. Впрочем, — он отстранился и легонько встряхнул сестру за плечи, — мы займемся им потом. Похоже, Глава Совета поверил моему слову, иначе бы Фирсар не беспокоился. Ему нужно убрать с дороги Совет — таков первый шаг.

— А второй? — пытливо взглянула на него Лирамель.

— Ведущая линия, — едва слышно ответил Карл и, почувствовав, как она вздрогнула, покачал головой: — Не бойся, мы сумеем его остановить.

Я долго думал — у меня было время. Любая проблема имеет решение, всегда это помни.

Улыбнувшись, сестра опустила голову.

— Ты не скажешь, не так ли?

— Пока нет. Я говорю только то, в чем окончательно уверен.

— И жизнь не научила тебя, что иногда ты можешь опоздать? — спросила она, шагнув назад. — Мой мудрый брат! Всегда уверенный, что можешь предугадать все на свете и найти выход даже там, где его нет… Ты каждый раз забываешь, что ты — всего лишь человек.

Это гордыня, Карли — опасная и страшная слабость!

Приподняв бровь, он изучающе всмотрелся в ее побледневшее лицо. Лирамель нервничала. Карл понимал: если она разойдется, то успокоить ее без лекарств вряд ли получится

— Тише, — протянув к ней руку, сказал он, — не нужно…

— Нет, сейчас! — увернувшись, огрызнулась сестра.