Немного из жизни падшего...

На дне глубину, которого даже я не знаю и растет корень, даже маленького корешка хватит для такой порции зелья, чтобы закрыть все врата. По легендам лишь чистые помыслы помогут выбраться из вод этого озера.

– Я разделся, подошел к краю воды по всему периметру Берег был сделан в виде ступеней. Я сделал шаг, вода была холодная, но что делать без корня брата падут и наступит хаос. Зайдя по пояс в воду я глубоко вздохнул, набрал по больше воздуха и нырнул, надеясь, что королева просто старалась запугать меня. Я послался все ниже и ниже, но не ощущал недостатка кислорода, не было того чувства когда легкие наливаются свинцом, и крылья обычно они тянут вниз, а сейчас их будто не было.

По ощущениям я был на глубине десятка метров когда увидел сияние, опустившись ниже я понял что все ''дно'' сияет, стоило приглядеться и я понял это лириум. Теперь многое прояснилось: почему не было нехватки кислорода, и почему мало кто выходил из озера живым. Мы глотали каплю лириума при прохождении испытания, и это без малого чуть не убивало нас, и абсолютно меняло тело и сознание. В академии лириумом мог пользоваться только старейшина и Дорвинг остальные боялись его. Собрав всю волю в кулак, я поплыл к этому синеватому киселю.

Чем ближе я подплывал к этому «морю» тем сильнее было манящее чувство нырнуть в него с головой, мысль об этом все назойливее сверлила разум, до боли в висках. И я нырнул…

Слепящий свет разбудил меня. С трудом открыв глаза, я увидел иссине-фиолетовое небо, до слуха донеслось щебетание птиц, а на душе чувствовалось умиротворение.

Последнее, что я помню жгучая боль, проникающая в каждую клеточку тела, как я кричал и не слышал собственного крика, как я умер в безмолвном фиолетовом море.

Осмотрев себя и убедившись что я вполне себе живой. Я поднялся, нужно было понять где я нахожусь, и в этот момент я поймал себя на мысли, что не знаю зачем я здесь, я помнил то, что это было очень важно но суть утекала от меня как вода сквозь пальцы и чем больше я пытался сосредоточиться, тем мутнее становилось осознание происходящего, все меньше хотелось думать о чем то уже далеком и совсем «неважном», поэтому я решил не добиваться полной амнезии, и определиться с тем где я и что делать дальше.

Я огляделся по сторонам, вокруг до горизонта простиралось поле золотых колосьев, и лишь одно нарушало бескрайность этого моря, покрытого волнами созданными лёгким бризом. Это тракт который начинался где-то за горизонтам и шёл к единственному, выделяющемуся пятачку.