Левиафан. Игры богов

– Суша там есть, как я слышал, – вновь заговорил Огмиос. – Но далеко, слишком далеко, чтобы одинокий корабль мог преодолеть такое расстояние.

– Ага, ага, – закивала Сирона. – Мне бабка рассказывала, что именно там обитают фоморы. Там они выходят из-под земли и живут как люди. Она говорила, что фоморы придут в мир живых с востока перед концом времен.

На этот раз никто из команды не рискнул вставить замечание о несостоятельности подобных утверждений в силу их очевидной нереалистичности.

Гребцы были слишком заняты, а люди Белена, видимо, достаточно умны, чтобы понимать – в этом мире возможно все. Особенно если учесть, что на деле он совсем не такой, каким кажется.

Вскоре Белен уже смог отчетливо различить и сам корабль, и его парус. Судно напоминало «Дуфльес», но длиннее, а на его киле красовалась огромная резная фигура. Марвин, скорее всего, уже мог сказать, что изображает фигура, но у парня зрение было не столь острым.

– Не уйдем, – прогудел Ансгар, уже сжимавший в руках свою двуручную секиру. – У них гребцов больше!

– Но и корабль тяжелее, – сквозь зубы проговорил Марвин. – Не в этом дело. Смотри, – он ткнул пальцем в парус. – Ветер меняется. В их пользу, с южного на юго-восточный.

Наемник сплюнул за борт и зарычал.

– А ну ка, доверь мужское дело настоящему мужчине! – он отбросил свою секиру и схватил под мышки ближайшего гребца, буквально подбрасывая его в воздух.

Сам тут же уселся на лавку и схватился за весло.

Огмиос сделал шаг вперед и другой гребец, сидевший по левую руку от Ансгара, без лишних слов вскочил со своего места. Хотя никто в команде Марвина не отличался недостатком физической силы, наемник и королевский экзактатор выглядели массивнее и мощнее любого из них. И через мгновение Белен убедился в том, что форма в данном случае в полной мере соответствовало содержанию.

Судно еще немного прибавило в скорости, но как вскоре стало ясно – недостаточно.

Марвин скрипнул зубами, впиваясь пальцами в борта корабля с такой силой, что они мгновенно побелели. Никто из них не был трусом, каждый был готов биться и даже умереть. Но выбирать бой, когда его можно избежать – верх глупости. Даже притены, которым, казалось, известна лишь одна форма существования – война, отлично это понимали. Быть может – больше других.