Левиафан. Игры богов

Встречаемся у северных ворот, там же нас будет ждать экзактатор Коннстантина.

– Король дал тебе лишь одного воина? – удивилась девушка. Белен отметил, что она ела, но совсем не пила.

– Экзактатор – не просто воин, милая, – поправил ее Ансгар. – Это лучшие из лучших. Ветераны, прошедшие десятки кровавых битв и выжившие там, где обычные люди умирают или ломаются. У каждого из них есть именной серебряный браслет с огамами Тевтата. Белен, а ты не знаешь имени этого экзактатора?

– Огмиос, – ответил парень, широко зевнув.

– О, мне знакомо это имя! – Ансгар сделал серьезное лицо, хотя, учитывая его нынешний уровень опьянения, мина вышла скорее забавной. – Я видел его отряд в деле, то была жестокая битва со скоттами у стен Инвернесса. Лет пять назад. В битве он словно сам Тевтат, известен как великий мастер копья. Я рад, что с нами будет этот воин! И поверь, если Коннстантин решил отправить его с тобой на север, значит дело серьезное. Один экзактатор стоит не менее дюжины притенских дружинников. И не менее трех десятков англов! Уха!

Ансгар решил, что отменно пошутил и раскатисто захохотал.

Точно эхо грома, подумал Белен.

Затем он распрощался с охотницей и наемником, и отправился в свою комнату, несмотря на твердую убежденность Ансгара в том, что «вот еще по одной» и они гарантированно вместе отправятся на боковую.

Комната оказалась на удивление чистой. Невысокая кровать, деревянный сундук и колченогий столик у входа – вот и все ее убранство. Зато даже есть окно, выходящее в сад за хмельным залом.

Белен разделся и оставил одежду на столике. Парень заранее договорился с Гверном, чтобы его одежду постирали и просушили к утру. Руис заверил Белена, что все будет исполнено в лучшем виде, потому как займется этим его старшая дочка, руки у которой – золотые, личико – премилое… На этом парень прервал хозяина хмельного зала, отлично понимая к чему тот клонит. «Будет достаточно, если она просто постирает и высушит мою одежду», – отрезал он.

Едва коснувшись кровати, Белен провалился в глубокий сон.

Дубовая дверь и толстые стены отлично заглушали шум, что ни на миг не переставал витать в кислой от кормы и пота взвеси хмельного зала. Хотя, надо думать, что даже если бы он лег прямо там, на лавке посреди смеха, рычания, бульканья и чавканья, едва ли вся эта какофония простой человеческой радости помешала бы ему уснуть.

Глава 10. Лимб

Наутро, как и обещал Гверн, одежда Белена была чиста и суха, и даже благоухала едва уловимым цветочным ароматом.