Левиафан. Игры богов

Белиссена интуитивно делала ей настои, которые в буквальном смысле подняли с постели уже с пяток жителей Дюранаиса, но Аластриона, кажется, готовилась вернуться к светлым берегам.

– И что теперь со мной будет, бабушка? – Белиссена хотела заплакать, но не сумела. После возвращения с Оркадских островов она не могла выдавить из своих глаз ни капли. И за это люто ненавидела себя. Хотя ушли не только слезы, ушел и страх, всякий страх.

– Я не знаю, дитя, – ответила Аластриона. – Но этим утром я была в брохе…

Она вновь закашлялась, а Белиссена подумала, что уж не бредит ли бабка, ведь она который день не может встать с постели.

– … я была в брохе, и в неугасимом пламени узрела священные огамы, – продолжила Аластриона. На несколько мгновений ее взгляд прояснился, а язык обрел твердость. – Огамы те гласили: «Та, что найдет свет в земле притенов, трижды ступит на земли, некогда Домну ведомые, армаду фоморов встретит храбро, а после сердце разбитое на юг унесет, имя взяв Эскла…».

Это были последние слова, что Белиссена слышала от своей мудрой бабки.

К вечеру Аластриона умерла. После погребального обряда Белиссена поняла, что в Дюранаисе ее больше ничто не держит, и ушла из города, который после ее отъезда вернулся к прежней жизни – не каждый сезон были хорошие урожаи, а скот порой рожал мертвое потомство.

Она сменила имя, теперь ее знали как Сирону. Она дошла до Кросскирка, а оттуда села на корабль, следующий к Оркадам. Надо ли говорить, что все путешествие корабль шел под полными парусами и стояла великолепная погода? Девушка попросила высадить ее у берега безымянного острова, который она теперь отлично знала.

Вот только в каменной утробе памятного утеса ее ждала пустота. Не было там больше Домну, не было там ничего.

В ярости девушка раз за разом била в каменную стену, из которой некогда появилась Домну. Стена как прежде оставалась ровной, без единой выбоины или скола, но когда девушка разбила руки в кровь, серый камень неожиданно изошел трещинами и стена развалилась на две части. За ней Сирона обнаружила помещение, на полу которого лежал небольшой прямоугольник из незнакомого блестящего материала.

Прямоугольник был легким и совершенно гладким, его лицевая сторона была отполирована до зеркальной безупречности. В нижней части прямоугольника Сирона обнаружила три странных огама, снизу размещалось маленькое идеально круглое отверстие, рядом еще одно – продолговатое.

Сирона взяла прямоугольник с собой, но лишь для того, чтобы в ярости подарить его морю.