Путь отречения. том 3 Последнее пророчество

-Вы знаете, что я не выйду живым из этих дверей, госпожа.

Последовала долгая пауза. Нахмурившись, Фэй крепче обхватила холодными пальцами рукоять кинжала. Она никак не могла понять, что происходит.

-Не понимаю, о чем вы, - наконец холодно произнесла мать.

-А я думаю, что прекрасно понимаете, - напряженно отозвался лекарь. – А если нет, то дозвольте мне отправить весть лорду Артелена. Пусть нас встретят и сопроводят, нет уже смысла таиться.

-Если вы так настаиваете, то извольте. Только дождитесь утра: после ваших слов и подозрений я тоже начала беспокоиться.

-Возможно, - смягчился Моврон. – Но вы правы, сейчас уже не найти гонца - все давно спят.

Раздался короткий скрип. Услышав шаги, Фэй предусмотрительно отошла от двери и вновь легла на кровать, убрав кинжал под подушку.

-Прости, мы, наверное, тебя разбудили... - Зайдя, мать прикрыла дверь. – Все в порядке, не волнуйся.

-Кто-то приходил?

-Да, сын хозяйки. Принес молоко на завтра. - Зашуршав платьем, мать тяжело вздохнула.

-Конечно… А почему Моврон тревожится?

Раздраженно цокнув, она подошла к Фэй и присела на край постели.

- Просто опасается, что в пути у тебя начнутся роды. Он упрям и своеволен. Зря твой отец выбрал его. Мне больше нравился Кавис – спокойный, вежливый…

-Моврон – лучший! - Справившись с узлом, Фэй взяла мать за руку и, поднеся к губам, поцеловала.

Наклонившись, та осторожно погладила теплой ладонью по ее волосам.

-Спи, моя девочка, отдыхай. Не тревожься ни о чем.

За окном раздался приглушенный низкий рокот – на этот раз гром прозвучал ближе.

* * *

Гроза кружила над лесом всю ночь и дошла до деревни только под утро. Не успел засереть горизонт, как небо вновь потемнело и на землю стеной хлынул ливень.

Стоя на крыльце под небольшим навесом, Моврон с беспокойством оглядывался. Вокруг действительно не было ни души, но на душе с каждой минутой становилось все тревожнее. Хотелось спрятаться или бежать без оглядки, пока тень чуждого присутствия не растворится за спиной и не померкнет настолько, что от нее останется лишь смутное воспоминание.

«Нужно уходить. - Стряхнув с рукава крупные холодные капли, он тихонько приоткрыл дверь и вошел в дом. – Пусть герцог потом лютует сколько хочет, но я уведу ее отсюда».

Герцогини нигде не было.