Даханавар.

Слова довались ему тяжело, будто застревая в горле. - Сегодня ночью она пропала. Я хочу, чтобы вы нашли ее. Мне тяжело говорить об этом, но моя дочь очень больна, с раннего детства она страдает расстройством сна. Моя дочь ходит во сне, особенно часто это случается, когда луна полная, как это было вчерашней ночью. Обычно, дверь ее спальни запирают на ключ, но моя служанка уже стара, и вчера она недоглядела за Айнур. Боюсь моя дочь покинула дом сама того не осознавая, мне страшно подумать, где она теперь и что с ней.

Мой будущий зять пока не знает о недуге моей дочери, и я боюсь это знание может расстроить их свадьбу, а ведь она так важна для нашей семьи. Ради этого брака мы покинули Басуру, приехали сюда, в этот город, где нам не на кого полагаться кроме нашего соплеменника Ибрагима ибн Тахта. Мы здесь чужаки.

— Это все, что вы желаете мне сообщить? - даханавар выжидательно изогнул бровь.

- А что же, вам нужно еще? - раздраженно спросил кади. - Если вы спрашиваете о деньгах, то не беспокойтесь, я заплачу золотом.

Вот, возьмите это, как задаток. - кади вынул из-за широкого, расшитого серебряной нитью, кушака небольшой мешочек и бросил его на чайный столик разделявший его и посетителей. - Тут пять золотых серебром, приведите Айнур и получите в два раза больше.

Даханавар покачал головой.

- Золото я не приму. Любой другой мог бы нанять меня за звонкую монету, но не вы, кади. Так уж случилось, что я прибыл в этот город, чтобы напомнить вам о долге. О долге чести перед другим человеком, вашим соотечественником.

 В оплату моих услуг, я обязую вас исполнить его. Я возьму с вас обещание!

- Долг? Обещание? Вам? С какой стати я должен вам что-либо обещать?! Да если бы не острая нужда, я бы никогда не обратился за помощью к такому, как вы! У нас в Пуште вы бы и десяти шагов не ступили по священной земле королевства, как были бы уже мертвы! Я сгораю от позора, что вынужден просить о помощи даханавара, я унижаюсь перед нечестивцем, плачу вам золотом! Я кади — судья, я доверенное лицо самого Пророка в вопросах нравственности! А ты смеешь мне, говорить о каком-то долге?! Ставить мне свои условия?! - кади вскочил, его лицо приобрело багровый оттенок, кулаки его сжались, он был само негодование.

Даханавар никак не отреагировал на эту вспышку, из-под плаща он достал небольшую деревянную шкатулку и поставил ее на стол, рядом с деньгами кади.

- Что это? —спросил возмущенно кади.

- Я бы и сам хотел знать.