Надежда рода

Император рассмеялся в голос и, повернувшись к толпе, торжественно вскинул руки, призывая к тишине:

— Жители Меру! — обратился он к ним, его голос усилился в десятки раз и зазвучал раскатистым громом, отбиваясь эхом о скалы утеса и проносясь над морем. — Шани Амавасья не только день даров. Новолуние Сатурна не просто космическое событие. Наши создатели чтили Сатурн, как покровителя тьмы. Чтили этот день, как время очищение кармы, как время открытия родовых каналов, которое дает возможность общаться с предками без преград.

Это время для осознания бренности бытия и бесконечного движения души в круговороте сансары.

«Тебе еще не надоело нести этот глубокомысленный бред?» — поинтересовалась у императора Каннон, при этом продолжая сиять и улыбаться.

" Конечно же, я предоставлю и тебе такую честь, дорогая«, — ответил ей мысленно император.

Бодхи продолжила говорить так же, раскрутив горловую чакру и усилив голос потоками шакти.

Ее девичий голос звонко дребезжал среди шатров:

— Шани Амавасья, это, прежде всего день милосердия. Мы хранители Хемы должны помнить об этом всегда и передавать эти традиции каждому поколению, как завещали Боги. Милосердие, ни что иное, как путь к просветлению, путь к божественному теплу, к божественной сути. Ваша жизнь, жители Меру, полна трудностей и страданий. Такова участь презренных, таков ваш путь.

Но трудности закаляют дух, а страдания и лишения приведут вас к следующей жизни, полной радостей и благ.

«Можно подумать, твоя чушь, лучше моего бреда», — мысленно укорил Каннон Амар Самрат, на что Каннон заулыбалась еще шире.

— Мы пришли к вам с дарами, мы пришли с милосердием, — продолжила Каннон. — Мы даруем вам милосердие, чтобы вы дарили его другим. Создатели нам завещали — делится благами, открывать души, становится сильнее, чище и платить кармические долги сейчас.

Примите же дары! Берите!

Толпа взорвалась оглушительными радостными криками. Люди устремились к шатрам, давя друг друга и толкаясь.

— Сколько в этот раз будет задавленных? — безразлично взирая на беснующуюся толпу, спросил император.

— Надеюсь, что меньше, чем в прошлый раз, — грустно вздохнула Каннон.