Попаданец в Таларею

Затем наследный принц Лекс официально обвинил герцога Нея ре Винора в убийстве короля Леонида, отказался признавать созванный самозваным регентом Совет владетелей, провозгласил себя королём и призвал верных стране владетелей приносить присягу ему, новому королю Винора.

Первыми принимали присягу находившиеся в свите короля аристократы. Видимо, учитывая обстоятельства, церемония присяги была простой и недолгой. Присягавший вставал на левое колено перед королём и произносил слова присяги.

Самих слов, как и ответов короля, Олег за шумом толпы не слышал.

После аристократов присягу приняли мэр и магистры Сольта. Возможностей и дальше колебаться, на фоне болтающегося на крюке туловища бывшего королевского наместника, у них не оставалось.

Последними присягу давали командиры двух пехотных и одного егерского пограничного полков, начальники крепостей Наров и Кряжск‚ и судьи городского суда Сольта.

— Дорогие мои подданные, объявляю вам, что не вложу свой меч в ножны, пока не верну захваченный подлым образом трон моего отца!

Голос нового короля особой убеждённостью или силой не отличался.

Длилось это действие, на самом деле, достаточно долго. Олегу успело надоесть.

Домой он сразу не пошёл, а заглянул в трактир. Но мест там не оказалось. Народ после площади желал обсудить произошедшие события.

Пришлось всё-таки идти домой к стряпне Найды.

По пути Олег вспомнил, откуда ему знакомо имя графа Арта ри Нейва — он жил в его городском доме, когда только пришёл в Сольт.

Имя этого графа прозвучало на площади, когда одним из королевских магов было объявлено, что тот благородно предоставил свой замок для временной резиденции нового короля, и что все владетели и командиры наёмных отрядов, желающие послужить правому делу, должны явиться в замок Нейв.

Денег наёмникам, правда, сразу не обещали, но после победы сулили золотые горы. Да это и понятно — казна-то в руках регента.

Олег обоснованно предполагал, что очереди наёмников к королю Лексу ждать не стоит.

Возле ворот своего дома неожиданно застал бездельника Ворка. Тот был уже выпившим, в хорошем расположении духа и с синяком под глазом.

— Друг! Ну сколько можно тебя ждать?! Совсем забыл старых друзей!

Самое удивительное, что Ворк был искренним. Для него любой, с кем он хотя бы раз выпил, считался другом. Но само понятие дружбы у Ворка общими гулянками и ограничивалось.