Ученик Вечного

Да и возраст у тебя такой, девочками увлекаться. 

И подмигнул, а я, чувствуя горящие щёки и уши, постарался сделать как можно более независимый вид. 

- Хе-ха-ха-ха! – Взорвался от моего вида учитель, а я сжал до скрипа рукоять меча. А потом, отсмеявшись, выдал. – Да ладно тебе, я бы тоже не удержался от интереса на твоём месте. Загадочная красавица неопределённого пола. Хех. Так что не смущайся, а принимайся за еду. Кто последний ест?..

- Тот убирает и моет посуду. – Уныло закончил я, про себя негодуя, почему именно мне всегда выпадает эта честь.

 

- Потому что ты не готовишь! – Улыбаясь, выдал сенсей и улыбаясь, вернулся к прерванной тренировке, а я наложил себе риса с рыбой и принялся есть, запивая еду чаем из трав, который сделал ещё на нашем родном острове сенсей. Очень вкусно… но всё равно, уши продолжали гореть от стыда. 

Как Он узнал?! 

Хотя он мой Учитель… а он может реально всё, как по мне. Если не считать того, что мы нищие. Но еда, хоть и простая, но у всегда у нас была.

А однажды сенсей притащил домой осьминога, который был крупнее его самого. 

При этом, морской гад был жив и обмотал сенсея щупальцами, но как сказал учитель, так даже проще было его притащить к дому. А потом парой движений отрубил монстру все щупальца. 

А приготовленное чудовище, оказалось на диво вкусным. Особенно в бульоне с луком и специями, которые мастер выращивает на своём огороде. 

Он невероятно силён. Но при мне из тренировок, проводит только ката тайдзюцу. Мне за все года так и не удалось узнать его полной силы.

Но смотря на то, каким сильным я стал под его руководством, даже представлять его уровень силы страшно. 

Перекусив и убрав посуду, был усажен учителем в медитацию для повышения уровня чакры. И одновременно слушал лекции о астрофизике, высшей алгебре на его языке, который был странен, но довольно лёгким для понимания. А писать на нём одно удовольствие, так как показанный учителем Кандзи взрывали мне мозг ещё в семь лет. Однако в девять я мог написать огромной кистью любое слово, которое он требовал.

Кисть была неудобная, так как представляла из себя бревно с огромной кисточкой, которой порой приходилось писать на маленьком листе пергамента очень мелко, чтобы весь текст, сказанный учителем, туда вместился. При этом, если я не справлялся, то всегда получал подзатыльник, после которого приходилось отплёвываться от песка или земли. И какой бы ранг я не постиг, до сих пор даже заметить не могу, как он его наносит.