Чародей по вызову

– Прежде чем станет слишком поздно – честно предупреждаю...

Анджей наклонил голову к плечу. Упер основание ладони в подбородок. Надавил и довел до щелчка. После чего продолжил:

– Когда мы закончим – твою птичку разорвет на клочки, а из тебя я выбью все дерьмо. И ты же знаешь, да? Я не могу врать.

Пылающая бестия шагнула вперед.

– Ну что ж. – Чародей откинул полу пальто. – Поздоровайся с моим маленьким другом!

«Определенно заразно».

Шулер сорвал с бедра арбалет. Слитным движением разложил и вскинул к плечу.

Игла прошила подушечку большого пальца. С каплей крови утекло столько же магии, разгоняя аппарат. Над ложем, словно прицел, вспыхнула сапфировая энергетическая гексаграмма. Анджей навел оружие на голову будимира. Трижды спустил тетиву – болты улетели в сторону нечисти. И прошли мимо.

«Так. А вот того, что Клинт Иствуд из меня паршивый, – я явно не учел…»

Чародей перекатом ушел в сторону, уворачиваясь от выпущенной в ответ струи пламени. Вскочил. Снова выстрелил.

В этот раз целясь в корпус. Болт впился в пылающее крыло и вырвал из петушиной глотки гневный крик боли. А Шулер тем временем бросился обратно в сплетение коридоров.

«Нахрен! Нахрен! Нахрен отсюда!!!»

Анджей несся со всех ног. Не оборачиваясь, полагаясь лишь на чутье, он то и дело нырял в разные стороны, уворачиваясь от потоков огня. Влево, вправо, прямо, прямо, влево, холера, не туда! Он заложил петлю, чтобы вернуться на верное направление. Так, теперь вроде прямо…

Чародей едва успел затормозить, когда одна из стен впереди покрылась вулканическими трещинами.

С грохотом разнесло в клочья бетон, и в коридор хлынуло пламя. Шулер едва успел прикрыться рукой от одного из осколков – ладонь рассекло до крови.

Вопль шагнувшего из провала демона заглушил звук спускаемой тетивы. Пять болтов очередью вылетели из арбалета. И с двух шагов по огромной туше промахнуться не сумел даже Шулер. Серебро заставило будимира отступить и выиграло Анджею несколько секунд.

Которые он тут же потратил на экстренный побег.

Чародей нырнул обратно в заводские катакомбы, изо всех сил стараясь держать в уме верное направление. Не вышло. Он утратил всякое представление о своем местоположении уже через несколько поворотов.

Скользила по цевью окровавленная ладонь. В легкие будто напихали битого стекла. Со всех сторон доносился петушиный рев. То громче, то тише, приближаясь, отдаляясь и глушась стенами.