Непроходимые миры

Его глаза буквально излучали вселенскую любовь к окружающим, включая меня и Ларта. Никогда ни к кому я не испытывал столько симпатии. Меня просто распирало от желания поведать старичку всё, что я знал, поделиться самым сокровенным, выложить всё, как на духу.

Да что там! Я жизнь отдать за него был готов. Прикажи он умереть — умер бы без всяких сомнений. Чест слово — не вру! Именно такие желания и эмоции переполняли мою душу.

В то же время другая половина моего «я» била тревогу, понимая, что меня попросту обрабатывают не то магией, не то местной разновидностью гипноза, а, может, и тем и другим вместе.

— Это отец-инквизитор, — благоговейно произнёс Ларт.

Я не узнавал своего наставника. Крепкий, циничный мужик смахивал выступившие от умиления слёзы и, расчувствовавшись, шмыгал носом.

Это ещё сильнее укрепило меня в подозрениях и помогло если не полностью сбросить наведённый морок, то существенно ослабить. Да, старичок по-прежнему был мне симпатичен, но теперь я бы дважды подумал, прежде чем переть на рожон с его именем на устах.

Тут НЛП врубили на всю катушку. Понятно, что ничего общего с той хренью, которую используют прыщавые пикаперы, эта методика не имела. Тут всё было по-серьёзному.

И всё же у меня нашлись силы сопротивляться телепатическому давлению. Не скажу, что это было легко, но… получилось.

Отец-инквизитор это понял и взглянул на меня с возросшим интересом. Ментальная атака прекратилась. Мы с Лартом снова стали сами собой. 

— Приветствую вас, дети мои, — произнёс отец-инквизитор.

Говорил он ласково и вкрадчиво, но мне почему-то вспомнилось знаменитое «Слышите ли вы меня, бандерлоги?». Что-то завораживающее было в интонациях его голоса.

— Это большая честь для нас, видеть вас, отче, — ответил Ларт.

— Я наслышан о тех злоключениях, что выпали на вашу долю. Вы совершили благое дело, а вместо награды были отправлены на эшафот. Знаю, что моя дорогая воспитанница вытащила вас из петли буквально в последний момент. Я был потрясён этой историей.

Мы скромно потупились.

— Потом вы ещё несколько раз спасли их высочество от смертельной опасности, каждый раз совершив подвиг.

Спорить я не стал. Действительно, что-то от подвига в наших поступках имелось. А похвала — она не только кошкам приятна. На неё клюют и лопухи вроде меня.

Искренне надеюсь, что это не развод.