Непроходимые миры

Но я не люблю избивать слабых, поэтому буду работать с тобой в полсилы. Если поймёшь, что переоценил себя, а это случится весьма скоро — не проявляй ослиного упрямства и сразу сдавайся.

— Так и будет, командир, — заверил я.

Стало как-то не по себе от собственного нахальства. Но спасительный «якорь» в виде летящего колдуна быстро помог мне вернуть равновесие.

Не берись за гуж, коли не дюж. А я дюж. Во всяком случае, считаю, что это так и скоро проверю не ошибся ли в собственных предположениях.

Ларт подошёл сзади и стукнул кулаком мне по спине.

— Что на тебя нашло, приятель? Синяков не хватает?

— Ларт, дружище, поверь — так надо.

Он покачал головой.

— Ты — псих, Аретём. Но, знаешь, таким ты мне и нравишься. Будь осторожен.

Можно было бы ляпнуть подобно героям из фильмов, что осторожность — моё второе имя, но мне это показалось таким банальным и изъезженным, что я лишь кивнул.

— Всё, не будем терять время, — проговорил Квинт. — Ты готов, Аретём?

— Готов.

— Тогда действуй. Я не собираюсь атаковать, буду только держать оборону.

— Спасибо, командир, — искренне поблагодарил я.

В голове не к месту прозвучали строчки из старого мультика — «сейчас прольётся чья-то кровь».

Пускать из меня кровь Квинт не собирался. Несмотря на драконовские способы воспитания, определённый гуманизм был ему присущ. А ещё ему оказалась присуща некоторая недооценка чужих особенностей. Меня он изначально записал в слабые противники, в общем, я со своими «полётами во сне и наяву», а если быть точнее — регулярными падениями во время его демонстрации прикладной боевой магии — вполне укладывался в эту парадигму.

Но… настал и его черёд изведать, «что значит русский бой удалый, наш рукопашный бой». Тут просто нельзя не восхититься таланту «инфант террибля» отечественной поэзии Михаила Юрьевича Лермонтова, который сумел подобрать вроде такие простые и в то же время такие наполненные смыслом и конкретикой слова.

Ребята образовали круг, в центре которого остались мы с Квинтом.

Квинт выставил руки перед собой, слегка потёр ладони, с наслаждением хрустнул костями. Я поёжился, вспоминая, какая незримая мощь заложена во внешнем хрупком наставнике. Магия — штука серьёзная, особенно, если ей умеют владеть, а Квинт на этом поприще съел не одну собаку.

Однако и не намеревался сдавать назад и выбрасывать белый флаг.