Когда мир изменился

— Но я обязательно вернусь. Так быстро, как только сумею, бургмейстер.

— Награда, надо полагать, соответствующая? — осведомился отец Виллем.

— Согласно указу его светлости, — буркнул Граллон. — Смотрите, сударь некромаг. Костяные Головы пока не высовывались на тракт, но по заброшенным деревням вокруг шарить уже начали.

— Чумные поля, сударь Неясыть. — Виллем ловко раскатал свиток карты. — Во время большого мора туда свозили погибших целыми караванами. В Империи и маркграфствах тогда жило куда больше народу…

— Я слышал, что свозили.

— Потому что тогда, забодай меня корова, вырубили почти все леса!.. — рявкнул Граллон. — Дома умерших сжигались вместе с ними, потом поняли, что этого мало, что даже из обгорелых трупов сочится зараза, не спрашивай меня, как, некромант! Чтобы сжечь человеческое тело, нужен настоящий погребальный костёр, по всем правилам!..

— Спокойнее, бургмейстер. Вы, похоже, напугали сего юного рыцаря, — усмехнулся отец Виллем.

Молодой сэр Конрад, о котором все забыли, так и простоял всё это время тихонечко в углу кабинета — бледный, судорожно потирая руки.

— С-святой о-отец…

— Всё хорошо, чадо. О, судя по титурусу на гербе, перед мной отпрыск благородного рода вер Семманусов, верных чад великой церкви нашей?..

— Истинно так, святой отец!..

— Хорошо. Я вижу, ты взволнован, чадо. Если у тебя есть духовник — ступай к нему, исповедуйся. А потом приходи в «Свинью под секирой», на Рыночной улице. Там найдёшь если не меня, то господина некроманта.

— Всё! Всё понял, святой отец!

Некромант молча наблюдал. О человеке с повязкой через глаз он старался не думать — чтобы не спятить вот так сразу.

— Идёмте, сударь Неясыть.

— Куда?

— Вы не слыхали? В «Свинью под секирой», конечно же. Нам есть о чём поговорить, а донжон нашей славной конгрегации, право же, не лучшее место. Идёмте, сударь. Заодно обсудим и пресловутые Костяные Головы.

— Не стоит сердиться на нашего доброго бургмейстера, — отец Виллем со стуком опустил на стол высокую кружку.

— Я не сержусь, — некромант трудился над свиным боком. Надо полагать, уже побывавшем под той самой секирой, что красовалась на вывеске. — Просто у меня и впрямь есть… свои дела, святой отец.

— Не называйте меня так, — поморщился дознаватель. — «Святой отец» я только для добрых чад нашей святой матери-церкви… Да что с вами, сударь?

— Прошу простить. Ничего.