Когда мир изменился

Если, конечно, мир этот был и в самом деле новым.

— Аэ!.. Ты уверена, что это не Эвиал?

Драконица вдруг смешно наморщила нос, втягивая воздух. Скорчила гримаску.

— Магия совсем другая. Горькая.

— Да, горькая… Но, быть может, она просто изменилась? Мы же как-то выбрались… откуда выбрались? Но до сих пор не знаем, что это было…

— Я знаю, что я знала. Но… потом всё как-то так завертелось… Вчера не вчера, сегодня не сегодня, завтра не завтра — времена смешались все. А потом этот вот мир.

— Мир как мир, — огляделся некромант.

Осторожно поставил посох — не начнёт ли убивать всё вокруг себя на земле? — но нет, трава спокойно зеленела, и даже какая-то пёстрая бабочка уселась отдохнуть на его остром навершии. — Небо голубое, солнце жёлтое. Воздухом можно дышать, воду можно пить, а местного козла можно зажарить и съесть. Сила странная, ну так что ж теперь, «горькая» — значит, «горькая».

— Мир как мир, — согласилась драконица. — Оно-то и странно.

— Чего ж странного?

— Мы попали в жуткий катаклизм.

Всё горело и рушилось, время сошло с ума, всё, всё — один сплошной ужас, — взор Аэ заледенел, она глядела в одну точку. — А потом вдруг раз! — и появляется этот мир, и я падаю в него, и… и всё.

— Ну да. Нам повезло, — Фесс старался, чтобы слова звучали уверенно и спокойно. — Попался нормальный мир. Мы целы. Мы живы. А что смутно помним — так у меня тоже такое случалось, когда в Эвиал угодил.

Драконица только вздохнула и пожала плечами.

— Странный мир. Странный у тебя теперь посох.

Странное всё. Что мы будет тут делать? Куда направимся? Для дальних странствий мы не подготовлены.

— Всё будет хорошо, — некромант смотрел на потемневшее дерево. Оно, казалось, жило сейчас своей собственной жизнью — под гладкой поверхностью гуляли токи силы, посох вобрал в себя чужие жизни — и тотчас вернул их обратно.

— Мне не нравится, когда на пути из ничего возникают магические предметы, — заявила Аэсоннэ.

— И я с тобой совершенно согласен. Но, если нам его и подбросили, значит, есть тот, кто подбросил.

А если кому-то мы уже интересны, значит… для нас найдётся настоящее дело.

Юная драконица несколько мгновений смотрела на него, глаза меняли цвет — с янтарных через сплошную черноту к сияющему серебру, и обратно.

— Ты ничему не научился, — вдруг сказала она.

— Отнюдь. Мы в неизвестности, и, если уже успели стать для кого-то врагами — то это хорошо. Неизвестность тем самым уже не неизвестность.

— Ох. — Она покачала головой.