Когда мир изменился

На противоположном берегу теснились потемневшие серые срубы под тесовыми крышами, и стоял там, в селении, жуткий переполох.

Метались женщины, мычали коровы, брехали псы. Какой-то петух ни с того ни с сего заорал во всю глотку, хотя день уже клонился к вечеру. Мужчины с копьями и секирами в руках метались тоже, правда, у них это сопровождалось громкими и воинственными воплями.

— Большой татарам, — заметила драконица не без самодовольства. — А это всего-навсего я пролетела…

— Что они там вопят? — Фесс не понимал речи местных.

Аэ пожала плечами.

А потом на том берегу вдруг завыли, заорали, заверещали на все лады, люди бросились в разные стороны — яркие домотканые платья женщин, платки девочек, серые рубахи мальчишек и мужчин. Те, что с оружием, сбились плотным кулаком, наставили копья, двинувшись как раз к деревенскому храму — вернее, маленькой, но аккуратной церквушке с резной деревянной оградой и резными же наличниками на окнах.

Ладили с любовью.

— А-ах! — вдруг согнулась Аэсоннэ, словно получив удар под дых.

Передняя стена храма вдруг вывернулась наружу, крыша взлетела, расправляя по-птичьи крылья; аккуратная башенка стала заваливаться набок, а из хаоса брёвен и досок вырвалось существо, про которое только и можно было сказать — «из ночных кошмаров».

Белая кость массивного черепа с торчащими вперёд четырьмя бивнями. Провалы четырёх глазниц. И длинные костяные конечности с глубоко вонзающимися в землю когтями.

Посох в руке Фесса вздрогнул, пробуждаясь к жизни. Дёрнулся нетерпеливо, словно своевольный молодой конь.

Аэсоннэ сжала кулаки.

Костяная тварь походила на приснопамятных мёртвых драконов с погостов Эвиала — правда, изрядно меньше, без крыльев, и череп напоминал скорее гротескно увеличенный человеческий, чем драконий.

Глубокая грудь, длиннющие руки-лапы, короткие (очень короткие) и мощные ноги — чудище скорее походило на громадную обезьяну Змеиных Лесов, что на Кинте Ближнем.

На правом плече её мелькнул какой-то странный вырост, асимметричный — левое плечо обходилось без этого украшения.

Люди дружно ахнули. Крики, вопли, и все бросились врассыпную.

Это было правильно. Их копья и топоры ничего б не сделали костяному страшилищу; сделать сейчас что-то мог только он.

Он, некромант Фесс. Ну, или Неясыть, кому как нравится.

— Нет! — Аэ вдруг схватила его за локоть. — Это ловушка!.. Западня!..

— Может, и западня, — Кэр шагнул к самому берегу. Проклятье, вода холодная… — А люди в ней — всё равно живые.

— Дай тогда я! Я перекинусь!..