Когда мир изменился

Рассказывали, что сперва могущественные короли, рексы и кесари искали его дружбы, предлагая даже собственных дочерей, однако человек с глефой даже не смеялся. Он просто качал головой и уходил, и на губах его при этом не было улыбки.

— Вставай. Поясницу застудишь, рыцарь.

Блейз едва-едва сумел поднять руку в латной перчатке. Человек усмехнулся, пальцы его сомкнулись вокруг запястья рыцаря. Хорошо смазанный доспех не подвёл, не выдал себя позорным скрипом.

— Б-благ-годарю, п-почтенный…

Человек с глефой коротко кивнул.

— Тебе лучше поспешить, рыцарь. Луна высоко, а неупокоенные, как я сказал, не ходят в одиночку. Где твой конь?

— Е-его н-нет… А ч-что осталось — в-вон т-там…

Блейз проклинал себя за позорное заикание. Демоны и преисподние, почему его так корёжит ужас?! Его спасли, ему помогли — так отчего же ему так страшно?!

Человек обернулся. В стороне от дороги, саженях в тридцати, смутно виднелась тёмная груда с торчащими белыми рёбрами — всё, что осталось от Блейзова скакуна.

Дорогого, прекрасно обученного боевого коня, между прочим!

— Понятно, — кивнул рыцарю избавитель.

Остатки гордости Блейза попытались было возмутиться, но взгляд его упал на недвижные останки костеца, и рыцарь поспешно прикусил язык. На ум очень вовремя пришли прелести Бисуми, и рассудительность, само собой, победила.

— Идём, — повторил человек и особенным образом свистнул. — Моя двуколка — она не подберется близко.

Отчего повозка не могла подъехать прямо сюда, Блейз не понял.

Они немного прошли по тракту. По обе стороны лежала низкая равнина, покрытая негустым кустарником, среди которого вздымались покосившиеся менгиры древнего кладбища — собственно, именно ради него Блейз и явился сюда, надеясь собственноручно справиться с ночными тварями.

Пошел по шерсть, а вернулся стриженый, со жгучим стыдом подумал он. Эх, Микониус, верный мой конь… это ж сколько золота отдать придётся за нового? Бисуми будет очень, очень недовольна.

Глефа поднялась, описала стремительный круг. Человек, её державший, свистнул вновь, и свист этот больше напоминал шипение змеи.

— Теперь подождём.

Ждать пришлось недолго — вскоре послышалось какое-то шуршание, шевеление, вроде как тяжёлые шаги не одной пары ног.

— Не пугайся, — начал было спутник Блейза, но у рыцаря уже отнялся язык.