Костяной Скульптор. Том 3

— Побочный эффект, — я постарался звучать как можно более буднично. — Уже, как видишь, всё в порядке.

— А одежду где взяли?

— Да так… одним горожанином больше, одним меньше… — юмора она, понятное дело, не оценила, нахмурившись и с неодобрением смерив меня взглядом. Правда, и говорить ничего не стала. Однако я всё равно счёл лучшим перевести разговор в более безопасное русло. — Расскажи мне лучше побольше о том, что от меня требуется.

— Да… — тряхнув головой, она прокашлялась и почему-то отвела от меня глаза.

— Думаю, Вы уже успели заметить, что в городе куда меньше сильных воинов и магов, чем должно было бы быть.

— Есть такое.

— На самом деле в Чёрной Заре состоит пятнадцать Адептов и Ратников, плюс я сама, — вот это новости… — однако больше половины из них на данный момент недоступны. Именно поэтому Илланион выбрал именно этот момент для атаки, в иное время у него не было бы и шанса.

— Как это недоступны? Они на поверхности?

Многие группировки наёмников не ограничивались только полигонами, создавая филиалы в обычных человеческих странах.

Это было выгодно: положительная репутация, периодическая смена рода деятельности, больше возможностей для приёма новобранцев.

Однако между двумя половинами группировки должен был поддерживаться постоянный контакт как раз ради таких вот ситуаций, чтобы в любой момент было возможно отправить подмогу.

— Нет, они в подземелье. Выполняют то же задание, что я собираюсь поручить Вам. И, к сожалению, связи с ними у меня нет.

— Теперь я окончательно запутался.

— Прошу прощения, но я не собираюсь рассказывать Вам всю предысторию и раскрывать личные секреты, — в её голосе не было слышно ни единой недовольной нотки, но я почувствовал, что она раздражена. Но не моим интересом, а скорее самим фактом, что приходится привлекать к делу посторонних. — Так что большая часть происходящего останется для Вас тайной, я надеюсь, навсегда.

— Тогда зачем ты вообще начала этот рассказ?

— Чтобы Вы понимали всю важность и сложность моего поручения.

И чтобы не пытались нарушить договор.

— Пока что я не услышал ничего, что могло бы мне помешать.

Язык мой — враг мой, и наверное не стоило мне этого говорить, но врать не хотелось. Мне не хотелось врать ЕЙ. Илона была странной. Со своей почти утопичной философией, которой, я это прекрасно понимал, ежедневно бросали вызов бесконечные ужасы окружающего мира, она казалась белой вороной.