Костяной Скульптор. Том 3

Оставалось только многозначительно молчать, ну ещё можно по лбу себя хлопнуть для эффекта.

Я — идиот.

Подумал о том, чтобы перебраться через стену, для чего потребовалось бы полностью перестроить структуру рук, даже начал эксперименты в этом направлении.

А вот про то, что через стену могут перетащить те, кто за этой стеной живёт, мне в голову не пришло. И Галасте не пришло. Впрочем, валить на неё не стоило. Своя голова на плечах должна была быть.

— Не слышал… — вздохнул я, качая головой.

— Очень жаль, можно было бы избежать многих проблем.

— Согласен.

— Но это, правда, всё, чего Вы хотели? Илланион, услышав Ваше условие, уверена, был в полном восторге.

— Не сомневаюсь… — я почувствовал, как скрипят зубы. Урок мне на будущее: никогда не считать себя самым умным в комнате.

— Вижу, Вы с ним не в лучших отношениях.

— Не лучших, тут ты права.

— Если не секрет, почему?

— Если вкратце, то я назвал его позорищем и бабой.

Наградой за мою откровенность был очередной приступ хохота.

— Великие Боги, давно я так не смеялась… — утерев выступившие на глазах слёзы, она уткнула один из концов лука в землю и облокотилась на него, словно на трость.

Судя по всему, разговор двигался по удачному для меня руслу. — Чтобы Вы просто понимали. Несмотря на свои замашки и ориентацию, больше всего Илланион ненавидит именно, когда его называют женщиной… — кашлянув, чтобы подавить очередной смешок, она поправилась, — бабой. Не буду вдаваться в подробности, в чём там было дело и что с ним такого случилось, чтобы вызвать такие комплексы. Но при том, что можно сколько угодно говорить о его красоте и женственности, стоит хоть раз переступить эту тонкую грань между женственностью и женщиной, как он просто звереет.

— Ты говоришь так, словно очень хорошо его знаешь.

— Конечно, знаю, он — мой племянник. — Вот это новости! — ну, вернее, правнук моего покойного брата, но тем не менее родство довольно прямое.

— И теперь он хочет захватить твой город? С чего бы?

— Ну, скажем так, когда-то давно мы не сошлись во взглядах на то, каким должен быть мир.

Критично не сошлись.

Да уж, могу представить. С такой философией, отрицающей жадность, стяжательство, высокомерие, обиду… Илланион бы вряд ли продержался даже неделю. Интересно, что же он такого натворил, чтобы даже такой всепрощающий человек, как она, его прогнала? А кстати…

— Я тут понял, что мы так и не представились. Ганлин.

— Илона, — ну да, конечно, чёртовы созвучия, кто бы сомневался.