Лунный князь. Беглец

Ринхорт и Луана тренировались в искусстве убийства друг друга. Надо мной они все уже всласть натренировались с утра, до сих пор у меня руки дрожат, мышцы ноют, а зарастающие порезы чешутся. Ранок стало куда меньше, чем было поначалу, но я не льстил себе: дарэйли явно щадили жертву суккуба, и эта жалость меня особенно бесила.

- Ты заметил, что они оба слабеют? - не выдержал Ллуф. – Ему же нельзя брать ее своей дарэйлиной.

Я фыркнул: достали! Ллуф со своими разговорами о Ринхорте, железный рыцарь со своими вздохами то о конопатой Щепке, отказавшейся в последний момент ехать с такими хорошими демонами, то тут же, без паузы, о красоте Луаны.

А эта «серебряная» дева с лечебными поцелуями достала больше всех, хотя всего лишь один раз. Вот поперек горла мне уже эти дарэйли!

Одна радость – Орлин не забывает поднять меня в небо перед сном. После чего я уснуть и не могу: каждый раз эта пернатая сволочь меня в воздухе сбрасывает. Последний раз он подхватил меня в локте от земли. Как будто у меня второе крыло вырастет от страха.

И то мое единственное, что было, похоже, отсохло: ни разу больше не появилось.

Зато есть другие изменения: на виске побелела еще одна прядь, симметрично первой, и теперь я похож на козленка. А не надо было пить из лошадиной бочки на конюшне! Не пахал бы сейчас как лошадь.

Я склонился над водой, вгляделся в отражение: жесткие черные волосы подросли и торчали во все стороны, а две светлые пряди выглядели, как рожки и даже золотились под солнцем. Ну и урод. Особенно, рядом с идеальной красотой дарэйли камня.

- Скажи ему, Райтэ! – снова заладил Ллуф. - Меня он и слушать не хочет. А ты вроде как его сюзерен.

- Вот именно, вроде как. Пусть делает, что хочет, я ему не хозяин! – процедил я. В котелок плюхнулся последний вымытый корешок. Лучше бы я ушел охотиться вместе с Градниром и заодно потренировался в стрельбе из лука. – И почему это Ринхорту нельзя объявить Луану «заменяющей»?

- Он темный, а она – светлая.

- И что?

- Она – та же сущность, что у него. Две разделенные стороны одной сущности гасят друг друга.

Как добро уничтожает зло, а свет - тьму. Потому жрецы убивают наших кровных братьев и сестер.

- Чтобы мы не убили потом друг друга?

- Я бы назвал это иначе - чтобы не извели, силу не погасили.

- То есть, мы стали бы нормальными людьми, если бы выросли вместе с братьями? – загорелись у меня глаза.

- Вряд ли, - Ллуф качнул головой, и его белые волосы колыхнулись, как речная струя. - Дарэйли, исчерпавший силу, умирает.