Лунный князь. Беглец

Оценив последовавшую паузу как знак согласия на молчание, Шойна отодвинулась, заглянула мне в глаза, и мне почудилась непонятная мольба, пробившаяся со дна ее исковерканной хищной души.

- Почему ты не убьешь меня, Райтэ?

Хороший вопрос. Особенно сейчас, когда я снова и пальцем не могу пошевелить.

- Зачем, Шойна?

- Чтобы прекратить мою муку. Или тебе интересны только бессмысленные смерти, как гибель тех селян?

- Каких селян?

- Удобно притворяться беспамятным. Или ты забыл тот милый трактир в Базре и нашу восхитительную ночь? Ты уничтожил и рекрутеров, и всех жителей вместе с детьми, даже в лесу до них добрался.

Так и знал, что меня опять сделают крайним. Пока я сам не выяснил, кто меня так подставляет, все мои слова будут пустым звуком. И тут неуместная мысль пришла в голову: почему то убийственное и всемогущее, судя по трагедии в Базре,нечто не тронуло ни меня, ни моих вассалов? Получается, что к Гончарам оно не имеет никакого отношения? Тогда еще более непонятно, чем оно может быть.

- Молчишь, принц? – прошипела Шойна. - Мне плевать на тех, у кого ты отнял жизнь просто так, даже не заметив. Но ты... ты еще более жесток, если не хочешь взять мою. Будь ты проклят!

Вот где логика? Она же меня парализовала, и теперь требует, чтобы я ее убил. Чудненько.

Снова преобразившись, дарэйли заговорила холодно и жестко.

- Тебя хочет видеть Верховный и твой дед, князь Дорант Энеарелли. Он скоро прибудет в Озерную обитель. Мне велено передать, что Верховный предлагает тебе стать одним из них, и князь будет твоим наставником.

- Стать Гончаром? – просипел я. – После смерти друзей?

- Верховный обещал вернуть им жизнь, если ты согласишься. Их оживит дарэйли жизни Мариэт.

- Не могу поверить в такое чудо. Даже если эта Мариэт сумеет заставить их двигаться, это будут просто мертвые рабы, послушные поднявшей их воле.

- Придется поверить, когда ты увидишь мальчишку, оживленного после того, как к нему прикоснулся Ллуф.

Ллуф! Страшная догадка пронзила меня. Словно в ответ на нее, кусты, отделявшие ручей от поляны, едва слышно зашелестели, как от несильного ветра, и показался беловолосый красавец, державший живого и невредимого Бенха. Вторая рука «каменного» зажимала жертве рот. В свете луны дарэйли воздуха казался синим от ужаса, его глаза были расширены, колени тряслись. Увидев Шойну, он дернулся, замычал, но вырваться не смог.