Лунный князь. Беглец

- По какому праву вы вмешиваетесь в наши переговоры с наследным принцем Ардонской империи, ваша светлость?

Старик, восседавший на гнедом жеребце, подъехал ближе, крепко сжимая внушительный меч:

- Нет уже давно той империи. И я вмешиваюсь по праву старшего родственника. Райтегор – сын моей дочери, княжны Сеаны Энеарелли, и мой внук.

Мне бы радоваться: дед во всеуслышание признал внука, но что-то мешало радости.

- Почему же вы хотите захватить меня в плен, князь, если я ваш внук? Или это такое проявление родственных чувств?

- Ты действительно хочешь это слышать? – старик властно выпрямился в седле.

– Изволь. Я не знаю, могу ли назвать тебя внуком по праву крови, хотя формально это так. Но ты – дарэйли. Ты рожден рабом. И я хотел либо освободить тебя, либо, если не получилось бы, собственноручно убить, чтобы ты не позорил имя Энеарелли. Никто из нас никогда не будет рабом! Но сейчас я вижу, что заблуждался в отношении тебя, как ошибся, прокляв несчастную Сеану... 

- Если ты знал о судьбе дочери, почему ты был с ее убийцами?

- Потому и узнал.

И я был неофитом, а не жрецом. И стал им, чтобы помешать изловить тебя, Райтэ. Тебе предложили стать Гончаром. Так вот, лучше быть рабом, чем одним из этих подлых убийц женщин и детей. И еще я слышал, что дарэйли не могут стать Гончарами. Тебя заманивают в западню. Знай это, когда будешь принимать решение.

Он покосился на улыбавшегося Верховного. Тот не стал возражать. И вообще, мне казалось, что происходившее мало его беспокоило. Зато его показное равнодушие заставляло меня сильно нервничать.

Что у Сьента на уме?

- Я это знаю, - ответил я князю. - Где мои друзья?

- Они живы.

Князь махнул рукой в перчатке, ряды всадников расступились, и я увидел израненных, но живых Граднира и Ксантиса. Тигрище оскалился и подмигнул, шевельнув при этом хвостом так, что лошадь находившегося рядом рыцаря повалилась вместе с седоком, как подрубленная. Граднир виновато поджал хвост, подцепил когтем рыцаря, не успевшего высвободить ноги из стремян, и поднял вместе с кобылой.

Ксантис задорно засмеялся. 

Они неисправимы, эти дарэйли! – скрипнул я зубами. Они находят повод потешаться даже на поле боя, находясь, в сущности, в плену у врагов. «Зачем же я понадобился князю?» - мучила меня мысль. Я спросил:

- Надеюсь, они не пленники?

- Пока нет, - старик пожал плечами. – Это зависит от тебя. Если ты примешь предложение Сферикала, то хотя бы эти двое не будут рабами. 

- Вряд ли ты их удержишь. Они мои вассалы.