Лунный князь. Беглец

Последние мгновенья я даже защищался, и без шуток. Но главное сейчас не в этом, - Ринхорт, морщась от боли, поднял руку. Его доспехи остывали медленно, на перчатке и налокотнике еще багровели жаркие узоры, но паленой человеческой плотью совсем не пахло. – Главное в том, как ты это сделал. А победил ты меня, как темный дарэйли металла. Вот это я и хотел узнать – породившую тебя сущность. Раскрыть ее можно в серьезной драке не на жизнь, а на смерть. Прости, что не предупредил. Нельзя было.

- Ладно, чего уж там, - как победитель, я великодушно простил.

- Я уже понял, что ты связан с металлом, но объясни, как это проявляется? Я не чувствую в себе такой силы.

Ринхорт восстановился быстро, и никакие ожоги его, казалось, не беспокоили. Да и были ли они? Я вот тоже едва не сгорел во дворце, а на мне уже ни следа. Рыцарь сел, оперев локти о согнутые колени.

- Тебе подчинился металл, Райтэ. Так же, как подчиняется мне. Это моя сила и власть. Я чувствую любой металл, как самого себя, вижу его в руде еще нерожденным.

А расстояние, на котором я могу подчинить себе все металлические вещи, зависит от полноты силы дарэйли. Сейчас, надо признать, она не велика. Ты меня здорово пощипал.

- Значит, я все-таки темный? 

- Почему тебя это огорчает? Это лишь человеческие условности: темный, светлый… На самом деле всё куда сложнее. В каждом из нас есть немного от противоположности – для этого и растят жрецы близнецов до семи лет вместе. Темный дарэйли разрушает. А ты уничтожил мой меч и почти расплавил доспехи.

 

- А светлый дарэйли металла как бьется?

- Приемов у них много, но в основе - не разрушение, а созидание и защита. Если я могу только призвать какой-нибудь потерянный меч, то они создадут любое оружие из любого металла, что окажется под рукой. С равным мне светлым я бы дрался почти вечность, пока мы оба не исчерпали бы свои силы. Они не бесконечны. А есть еще более тонкое воздействие — ведь в крови каждого из нас растворены частицы железа, и его тоже можно использовать. Но для боя не годится — слишком медленное.

 — И подлое, — содрогнулся я.

 — Друг мой, благородство это не про нас. Когда ты не красуешься на турнире, а бьешься не на жизнь, а на смерть, все способы будут хороши, - Ринхорт поднялся, свистом подозвал лошадей. - Нам пора, Райтэ, хватит прохлаждаться.

Уже забравшись в седло, я спросил:

- Что значит – породившая меня сущность? Княжна Сеана была женщиной, человеком. И твоя мать — тоже, раз они сумели нас родить.