Лунный князь. Беглец

Орлин, пристально глядя на меня, по-птичьи склонив голову на бок, заклекотал:

- Ты их освободил, но не разбудил. Их силы вырвались и столкнулись, они не успели ничего понять, иначе не допустили бы братоубийства.

  -  Никто знает, какие сущности там проснулись, - тигрище обвел нас желтыми глазами. - Среди них мог оказаться какой-нибудь дракон. И кто-то мог очнуться раньше других. Голодным и свободным. Короче, принц-не-принц, ты виновен. Стоять! - рыкнул он на дернувшегося Ринхорта. - Виновен в том, что не довел дело до конца.

Дарэйли переглянулись, но враждебность из глаз ушла. Не у всех.

- А те люди на тракте? - выдвинулась вперед светловолосая и зеленоглазая девушка, прятавшаяся за спиной Орлина. - Они не дарэйли, не жрецы. Зачем их убивать было?

- Какие люди, Линни? - начал выяснять Ринхорт. И нам рассказали подробности, не укладывавшиеся у меня в голове. О жуткой расправе на дороге. И возразить нечего: коней-то мы и впрямь сманили.

Дарэйли железа опять поклялся самой страшной клятвой, что не творил того зла, которое нам приписали Гончары.

Я тоже поклялся, что мы тут ни при чем. И какая-то смутная мысль мелькнула, когда произносил формулу: «Да оставят меня сотворившие меня сила и дух, если я лгу вольно или невольно...». Какая-то злость накатила непонятная. Это что же получается — сейчас все, кому не лень, будут обвинять меня во всех злодеяниях, творившихся в Подлунье? Это во-первых. Во-вторых, кто-то шел по нашим следам и пытался подставить нас с Ринхортом. Кто, как не сами Гончары?!

Когда наши клятвы были приняты, Граднир повторил вопрос:

- Так что, принц-не-принц? Примешь в свиту?

- Зачем это вам? - уперся я. - Вы же свободны, вы можете теперь жить, как хотите и где хотите.

- Не можем.

- Почему? Кто вам может помешать? Ну, жрецы, это понятно, но они же смертны!

- Потому что это Подлунный мир, - тихо ответил Орлин, снова положив ладонь на плечо расстроенного Граднира. - Дарэйли не могут быть здесь полностью свободными.

Нас инициируют с такими мощными заклинаниями, что даже разрыв духовных уз с жрецами не влияет на изначальные запреты. Но ты даже их как-то снял в хранилище. Мы должны быть привязаны к какому-то служению либо по своей воле, либо по чужой. Так лучше уж по своей.

Такого ощущения безвыходности мне не приходилось испытывать даже в Лабиринте. Почему я должен тащить их с собой и отвечать за их жизни? Они мне только помешают! И они не должны никому служить.