Лунный князь. Беглец

- Если  твоей сущности необходимо убивать, тебе позволят воевать сколько угодно. Во благо Сферикала. Ты сможешь расширить Империю хоть на весь мир.

- Зачем? Я никого не хочу убивать.

- Да неужели? А лучники из отряда жреца Врона? В том лесу опять никто не уцелел, мой кровожадный мальчик.

Я молчал с минуту, пытаясь осознать ее слова. 

- Ты сама должна понимать, что ни я, ни Ринхорт их не убивали.

Она в задумчивости провела коготком по моей груди.

- Когда я уходила через лес, то ни на кого не наткнулась.

То ли они разбежались, то ли были уже мертвы, а мертвечина меня не интересует, могла и не заметить. А ты в это время оставался с нашими. Они бы не допустили. Наверное. Но тогда кто их убил, Райтэ? Только ты у нас — неизвестная сущность. Но тебя сотворил Завоеватель. А что нужно было такому, как он? Оружие! Небывалое и смертоносное оружие. Сьент в этом уверен.

- Будь он проклят! - вырвалось.

- Ты меня безумно возбуждаешь, когда злишься! - она засмеялась, до крови вонзила в мои плечи когти и резко, с жадностью, задвигала бедрами.

Я скосил глаза на окно. Кажется, скоро рассветет. Сияние разгоралось. И вдруг я понял, что могло так светить: камень Ллуфа в жреческом круге, валявшемся на лавке под окном! Значит, он совсем близко.

  «Ну же, Райтэ, хватит расслабляться! Разлегся под девкой!» - пнул меня по мозгам внутренний голос. Я уже мог пошевелить кончиками пальцев, но оцепенение отпускало очень медленно. Прикрыв глаза, попытался  сосредоточился.

Главное, чтобы Шойна не заметила, а то снова покусает, зараза. Сквозь ресницы я наблюдал за ней, дожидаясь, когда она забудется на пике наслаждения и закроет глаза. Движение, если я смогу поднять руку, будет наверняка замедленным, а лишняя секунда мне не помешает.

Когда она застонала, запрокинув голову, я резко, как мог, вскинул руку, вложив в удар ребра ладони всю злость, на какую был способен. Шойна всхлипнула, рухнув на пол с перебитым горлом. Из ее рта хлынула кровь, ноги и руки судорожно задергались, скребя когтями по доскам.

Я с трудом сполз с топчана, попытался добраться до меча, но упал рядом с агонизирующей дарэйли. Силы, накопленные для одного удара, выплеснулись, а больше у меня не осталось. Совсем.

Бульканье и скрежет стихли: змеиные глаза закатились. И сразу меня отпустило, словно парализующий яд ушел из крови вместе с последним вздохом Шойны, зато уже ничто не глушило дикую боль в чреслах.