Лунный князь. Беглец

Девушка отпрыгнула, перекувырнувшись, и побежала к воротам. Выступивший из-за угла Ксантис взмахнул вытянутой к Ринхорту рукой, и тут же застонал, рухнув на колени – в его плечо, пролетев над краем щита, вонзился клинок. Но и Ринхорт вдруг провалился - под его ногами гулко треснула и разошлась земля.

Луана вздохнула, обрушив в трещину стальной поток, заполнивший ее до краев, и повернулась к жрецу, ищущим взглядом обшаривая строение за его спиной. Меч в моей руке шевельнулся. «Мать моя, давшая жизнь, и великая мать, давшая душу! Что же делать?» - взмолился я, сжав изо всех сил выдавшее меня оружие, которое в любой момент могло вырваться и вонзиться мне в брюхо.

В конюшне кто-то тоненько вскрикнул, послышался шум падения. Я и забыл, что там прячется Щепка. Наверняка у девчонки нервы не выдержали.

Авьел приказал:

- Ищите принца! Он должен быть здесь.

В ворота неспешно вошел гнедой жеребец Ллуфа, тащившего за узду белого жеребца. Конь, доставшийся мне от жреца Врона, едва переставлял копыта. Его хребет прогибался под тяжестью ноши - каменной фигуры конюха с перекошенным от страха, навеки застывшим белым лицом с открытым ртом и выпученными глазами.

В руке статуи болталась цепь с жреческим диском.

Иерарх оглянулся на Ллуфа. Луана побежала к входу в конюшню, а там - беззащитная девчонка. Горло сдавил спазм. Если вот эти дарэйли-убийцы, прикосновением превращающие живую плоть в камень или железо, считаются ангелами-хранителями, то кто тогда демоны?

  «Что стоишь, идиот?» - спохватился я. Подыхать, так с мечом, а не грудой обращенного железа.

Боги, как не хотелось умирать! В груди опять полыхал знакомый огненный комок отчаянья, ненависти и гнева, а глаза страшно жгло. Был только один достойный способ избавиться от этой боли и всего остального разом.

- Оглянись, жрец! - позвал я, выпрыгнув из-за угла.

Авьел повернулся и тут же отпрянул с перекошенным лицом. Вскрикнул:

- Убейте его!

Меч в моей руке дернулся вперед, я едва его удержал. Горло жреца чудом уцелело. Неужели Ринхорт жив и как-то чувствует мой клинок? Но оружие тут же повело в сторону, выламывая из руки.

Вцепившись в извивающийся, как взбешенная змея, меч, я прошипел:

- Защищайся сам, трус! Вызываю тебя на честный бой.

«Ага, жреца. На честный. Бой. Вот дурак!» - заныло что-то в самых пятках. Уж не душа ли?

Потное лицо Авьела побагровело, губы зашептали что-то беззвучное. Рука скользнула к поясу, нащупывая оружие, и вдруг повисла плетью.

- Кто… ты? – прохрипел он.

- Райтегор.