Легенда о Лазаре 4. Зверь тысячи форм

Рухнув на колени, из-за чего заработал только более глубокие порезы, сорокалетний капитан торгового корабля, сохранявший спокойствие и в штормах, и в самых сложных переговорах с поставщиками и купцами, схватил Рваного за штанину и разревелся как ребёнок, с соплями, слюнями и реками слез, умоляя сохранить его жизнь.

Это было настолько неожиданно, что ещё секунду назад красный от гнева разбойник, на чьём счету был не один десяток жизней и множество искалеченных тел и душ, впервые, наверное, за последний десяток лет, растерялся и не знал, что ему делать.

Только что хихикавшие его подельники также затихли в немом шоке. И даже лошади, будто почувствовав дикость ситуации, прекратили недовольно прядать ушами и застыли на месте, словно изваяния.

- Мерзость!

Наконец, опомнился Рваный, одной звонкой пощёчиной отправляя Эмрата на землю, где тот мгновенно свернулся калачиком, закрыл руками голову и продолжил рыдать, бормоча бессвязное:

- Только не меня… всё, что хотите… не убивайте меня… всё, что угодно… забирайте… только не меня… только не меня… всё равно… мне всё равно… умоляю… не меня…

- Разную падаль я видел, - процедил сквозь зубы Рваный, сплёвывая сквозь зубы прямо на то, что осталось от Эмрата Солти.

- Но такого… нож о тебя марать не хочу, потом не ототру ничем, а ты даже худшего моего ножа не стоишь. Пошёл отсюда, погань! - Поддав поднимающемуся из лужи собственных слёз, соплей и мочи подобию человека под зад, Рваный брезгливо стянул с ноги ботинок и запустил вслед улепётывающему капитану. - Так, парни, карету в кювет, дохляка в лес, лошадей с собой. И давайте пошустрее, мне надо срочно помыться…

***

Когда Эмина не пришла к назначенному времени, Лаз удивился, но не счёл нужным волноваться. Девушка, конечно, редко опаздывала, но обстоятельства могли быть разные, кто знает, что её задержало.

Когда прошло полчаса, её всё не было, а на стоящего с непонятно откуда взявшимся в самом начале весны букетом парня начали странно поглядывать, беспокойство игнорировать уже не получалось.

Когда же прошёл час, у ног статуи каменной основателя Эшельрага, подточенной морскими ветрами, сыростью и чайками, остались лишь цветы.

Для профессионального мага, тем более такого как Лаз, преодоление нескольких километров, отделяющих его от дома на набережной, где снимали комнату Эмина с отцом, заняло от силы пять минут полёта.