Серебро и свинец

Вас что – не учили, что это нужно в первую очередь под землю убирать?!

– Так ведь была бы нормальная земля, товарищ полковник, тут же камень сплошной!

– Туфта это, а не камень, – отрезал Вяземский. – Нашли проблему – известняк. Пообещайте одной вашей роте по полбанки сгущенки из доппайка, они вам как раз до обеда котлован и выдолбят. А прожекторы… ладно хоть, подключить не успели, а то бы оставалось только надпись выложить: «Мы здесь!» Буквами пять на пять из красного кирпича.

– Товарищ полковник, капитан Перовский по вашему…

– Вольно, разведка, – усмехнулся Вяземский, опускаясь на корточки.

 – Давай, падай рядом, будем думу думать. И вы, – кивнул он Ржевскому и Мушни, – тоже падайте.

– Я так думаю, товарищ полковник, – зачастил Ржевский, – здесь уже пора устраивать Великую Октябрьскую. Все ломать и строить по новой.

– Слюшай, умный мысль, – восторженно уставился на друга Кордава. – Надо же, и с тобой случается!

– Молчать, корнет, – отмахнулся Ржевский.

– В первую очередь, – начал Перовский, – предлагаю убрать к чертовой бабушке танки с периметра. Пока для них не готовы нормальные огневые, они изображают большую и жирную мишень.

– Какого их вообще сюда притащили? – воскликнул Ржевский. – Дали бы лучше пару «шилок».

– Мощь нашу демонстрировать, – ответил несознательный Перовский. – Окрестному зверью, которое от его орлов, – он кивнул в сторону оставшегося стоять Сапрыкина, – уже давно на сто первый драпануло.

– Да, кстати, Виктор Павлович, вы тоже садитесь, – предложил Вяземский. – В ногах, как говорится, правды нет, а думать лучше всем вместе.

– Одна голова хорошо, а полторы хуже, – сострил Ржевский.

– К вам, лейтенант, – обернулся Перовский, – как я погляжу, это особенно относится.

– Для начала, – заключил Вяземский, – обустроим систему огневых вот здесь, – острое жало карандаша прошлось по трепыхающемуся листику, – и здесь.

Примерно посреди склона. Потом, когда закончим доты на вершинах, можно будет все это засыпать обратно, чтобы не оставлять на склоне непростреливаемых мест.

– Мин мало, – неожиданно сказал Перовский. – То есть… – поправился он, – количественно их уже до хрена, но все почему‑то одного наименования – ПМН‑ки. Ни сигналок, ни направленных…

– А я тут при чем? – удивился Сапрыкин.