Серебро и свинец

Но все было тихо, и так минуту, вторую, и вроде бы…

Что‑то звонко хлопнуло совсем рядом с Сошниковым. Падая, он почувствовал, как что‑то остро хлестнуло его по щеке, а по шее потекла какая‑то теплая жидкость.

– Кровь! Б… я что, ранен?! Или убит?

Не помня себя от злости, Васька вскочил, щелкнул предохранителем на «непрерывный» и опустошил весь рожок «калаша» в развесистый куст метрах в двадцати от него.

Остальные разведчики тоже открыли огонь. Кто‑то бросил гранату, затем еще одну.

– Прекратить огонь!

Команда была весьма своевременна, учитывая, что некоторые уже меняли третий рожок.

– Прекратить! – снова рявкнул старший лейтенант и, дождавшись, пока стрельба наконец утихнет окончательно, громко осведомился:

– Хоть один человек. Видел. Четко. Куда стреляет?

Ответом ему было пристыженное молчание.

– Вроде мелькнуло за тем деревом… – неуверенно сказал кто‑то.

– Так, – веско проговорил лейтенант.

– Да ведь, товарищ старший лейтенант… – начал было Сошников и осекся, глядя на ладонь, которой он только что отчаянно пытался зажать рану.

Теплая липкая жидкость, якобы хлеставшая из него, была зеленой.

– Ботаников бы сюда, – задумчиво процедил Окан, глядя на покрытое крупными зелеными плодами дерево, стоящее аккурат рядом с тропинкой.

– А это что еще за хрень?

– У нас дома, – Алекс подобрал палку и осторожно ткнул концом в один из плодов, – ближайшим аналогом подобной растительности является так называемый «бешеный огурец».

Тоже имеет привычку плеваться семенами. Случается, метров на десять добивает. А тут, как видно, три плода одновременно…

– Сдетонировали, – хихикнул кто‑то.

– Не исключено, – пожал плечами Студент. – Равно как не исключено и то, что оно, – он указал на дерево, – среагировало таким образом на наше присутствие.

– Оно, блин, что – как растяжка?

– Может, оно распространяет семена таким вот способом, – пояснил Окан. – Улавливает присутствие животного и выстреливает их вместе с липким, – он кивнул на отчаянно оттирающегося Сошникова, – соком.

Это еще что – я читал про растение, которое удобряет себя схожим методом.

– Это как?

– Подходишь к нему цветочек понюхать, а оно тебе – бамм – тыквой по башке! И все – лежишь и удобряешь, – усмехнулся Окан.

Как он и ожидал, никто из разведчиков не был знаком с творчеством Лема, и его сообщение было воспринято вполне серьезно.