Серебро и свинец

 – Но они же… совсем как мы.

– А ты ожидал, – прошептал Крис, не отрываясь от прицела, – что они будут с рогами и хвостами?

– Нет, но…

Первый выстрел хлопнул неожиданно. Затем еще один… еще, в стрекотание эм‑шестнадцатых вплелся гулкий бас пулемета.

– Черт! – заорал Крис. – Нет! Дьявол вас всех побери, нет!

– Смотри!

Из‑за крайнего домика выскочила крохотная фигурка, ошалело метнулась вправо‑влево и стремительно бросилась бежать как раз в сторону куста, в котором засели снайперы.

Это был подросток, почти мальчишка. Босой, в рваной рубахе, он бежал со всех ног, кидаясь из стороны в сторону, словно заяц. До него было метров тридцать, когда ткань у него на груди внезапно лопнула, разлетаясь кровавыми комочками, и он с разбегу рухнул на землю.

– Придурки, да вы же в нас могли попасть! – заорал, вскакивая, Боллингтон.

Крис перекатился на бок и сел.

– Господи боже всемогущий, – прошептал он. – Они устроили еще одно Сонгми.

Глава 3

Глава 3

Тихо было в лесу.

Слишком тихо. Копыта лошадей били в поросшую немятой травой дорогу с таким грохотом, будто боевые бескрылые драконы наступали на незримую крепость. Только граяли где‑то впереди вороны.

– Слишком тихо, – повторил про себя Линдан.

Владетель не выслал вперед дозора – что ж, его право, тем более что один из его наймитов – провидец. Вон, скачет пообок владетеля, шарит глазами по кустам, будто это в помощь его чарам. Хотя если на высоких амбоях засели вражеские колдуны, им нетрудно будет накрыть небольшой отряд смертными чарами, прежде чем соратники Ториона ит‑Молоя опомнятся.

Деревня показалась из‑за леса неожиданно. Ни полей, ни вырубок – просто дорога, вскарабкавшись с непомерным трудом на гребень холма, упала, обессилев, в чей‑то огород.

Несомненно, здесь случилось нечто ужасное. Линдан не чувствовал присутствия магии, близкого и угрожающего, но ничто иное не могло враз лишить жизни всех насельников этого проклятого богами места.

Черные, сытые вороны лениво перелетали с места на место, обсуждая на своем жестоком языке вкус детских глаз.

Носилась между домов чудом уцелевшая одинокая свинья, жалобно хрюкала, и голос ее звучал совсем по‑человечески. Тела валялись на улицах, во дворах, кровь давно впиталась в землю, в доски, в самый воздух, пахнувший медью, холодом и еще чем‑то странным, незнакомым и оттого пугающим. Смерть пришла сюда недавно – не прошло и суток, – и потому запах разложения еще не перебил все прочие.