Серебро и свинец

Чарнсу, в перестрелке участия не принимавшему и оттого сохранившему холодный рассудок, было видно, что лучник не один, что засел противник крепко, а огневые точки расположены сектором.

«Э‑э, – подумал Дуглас. – Плохи наши дела». Будь дело где‑нибудь во Вьетнаме или какой Либерии, он бы не раздумывая сделал ноги. Но тут… до базы миль эдак двадцать. По незнакомому лесу, где лучники сидят. Дороги нет. Компас не пашет. Народ дикий. Вьеты, конечно, чурки еще те, но следопыты из них – дай бог! Да и… Чарнс покосился на секвойю.

Если у них такие елки, какие же тут белки?

А положение складывалось глупое. Пока лучники сидят в кустах, морпехам остается жевать травинку и копать траншею животом. Но и чурки выйти на поляну не могут – положат их из эм‑шестнадцатых и имени не спросят! Даже самые глупые из ребят это поняли, так что стрельба прекратилась – патронов немного, беречь надо.

– Козлы, – прохрипел Пауэлл. Чарнс сначала не понял, к кому это, но капрал объяснил: – Хоть бы разговорник местный дали, суки.

Вот как им крикнуть: «Не стреляйте!»

– «Хенде хох»? – предположил кто‑то.

– А, заткнись!

– Надрываться‑то чего? – мрачно спросил кто‑то. – Все равно не послушают.

В малиннике завиднелось какое‑то шевеление. Морпехи начали было наводить стволы, но Пауэлл предостерегающе поднял руку – обождите, мол, бить наверняка надо.

На поляну выступили трое.

Говорят, что в минуты опасности человек начинает мыслить быстрее.

Дугласу Чарнсу хватило секунды, чтобы разглядеть этих троих во всех подробностях.

На вьетнамцев они не походили: даже не узкоглазые. Если бы не наряды, так и не скажешь, что чурки. Люди как люди. Первым шел хлипенький такой мужичок, что твоя глиста. Весь из себя выряженный, в черной коже, бирюльки серебряные всюду висят – сущий Гамлет, только со сцены слез. Но держать себя умеет, вышагивает, как на параде, подбородок вздернул. За ним, чуть в сторонке, молодой парень, одет попроще – курточка там, штаны типа джинсовых.

Но тоже – видно, не простая птица. А‑ри‑сто‑кратия. И третьим – здоровый облом, вроде Хэнка этого, Батлера… упокой его, господи. Телохранитель, наверное. Лба нет – весь в плечи ушел. Дуглас себя слабачком не считал, но этого жлоба задирать побоялся бы. Никакой бокс не поможет, никакое карате.

А лица у всех троих – веселей за гробом идут.

И тут кто‑то из морпехов не сдержался. Выстрелил.

Ничего не случилось.