Серебро и свинец

– Что за убогие у вас, надо полагать, солдаты, если не могут отличить землепашца от воина, – высокомерно проговорил Торион. – И почему ваши воеводы решили, будто им вольно разгуливать по моей земле?

Вот тут самое сложное, решил Пауэлл. Как бы это так завернуть, чтобы этот тип не обиделся?

Но новообретенное знание языка не давало не то что соврать, но даже подретушировать истину. Слишком слабым, слишком обрывочным оно было. Оставалось либо молчать, либо говорить как есть.

– Наши… воеводы… считали вас диким народом.

Вы… не строите механизмов… не прокладываете дорог, не имеете… такого оружия, как у нас. Они решили, что с вами можно не считаться.

– Что за бесчестный народ! – воскликнул Торион.

Стой на его месте другой человек, Пауэлл только рассмеялся бы – настолько нарочито это бы прозвучало. Но лорду Дейга было, очевидно, дозволено вести себя театрально, потому что ни грана фальши в его словах не было: только гнев и презрение.

– Дикари, – грустно промолвил пожилой мужчина с добрым лицом, и капрал понял, что имеются в виду именно американцы.

 – Ты видел их погремушки, Торион?

– Видел. – Губы лорда дрогнули в усмешке. – И с этими орудиями они намеревались выстоять против чародеев? Да любой деревенский кузнец может противостоять им! Подумать только, что десятки моих подданных пали от рук полудиких ши!

Пауэлл понял только, что огнестрельное оружие этих телепатов не пугает.

– Послушайте! – прохрипел он.

 – Вы просто не знаете, с чем столкнулись! Вы видели только самое слабое наше оружие! Наши… железные птицы могут нести смерть на… много дневных переходов, наши… железные драконы могут сносить перед собой холмы, наши… чародеи могут видеть в ночи и направлять громовую смерть с неба на ваши замки…

Он остановился. Из‑под надвинутого капюшона телепата доносилось сдавленное хихиканье.

– Что ты нашел смешного, Виндерикс? – резко осведомился Торион.

– Позвольте, господин, я покажу вам, что почерпнул из его мыслей.

 – Пауэлл ощутил невидимую улыбку. – Да и вам, товарищи.

Капрала передернуло, прежде чем он сообразил, что последнее слово было не более чем вежливым оборотом, никак не связанным с проклятыми коммуняками.

Несколько секунд все напряженно молчали. Потом юноша – Линдан – расхохотался, по лицу целителя расползлась неуверенная улыбка, и даже губы мрачного Ториона дрогнули.

– Да‑а, – протянул целитель.