Серебро и свинец

Сам майор предпочел бы выждать еще пару недель. Выдоить пленника до последней капли, до последнего междометия в словарном запасе… настропалить еще одного переводчика, а то со всякими Шойфетами хлопот… не то чтобы Кобзев всерьез считал, будто безответный Лева спит и видит, как бы удрать в здешний Израиль, но… ненадежный, в общем, товарищ. Мало ли что напереводит по несознательности. Но приказ есть приказ. В конце концов, ничего здешние отсталые земледельцы Красной Армии не сделают… а своих надо загодя выстроить и отдраить, чтобы не вздумали портить торжественный момент…

И майор Кобзев глубоко задумался, обмысливая про себя меры перестраховки.

Так глубоко, что звериный рев, донесшийся из глубин непролазной чащи, скользнул мимо его сознания.

* * *

Всякий раз, заходя в палатку к Тауринксу, Лева Шойфет испытывал острое чувство собственной неполноценности.

Дело было даже не в том, что пленный абориген выглядел как дар господень всему женскому роду. К собственной, весьма заурядной внешности Лева привык и даже испытывал некую извращенную гордость в ее отношении.

Но и проведя в заключении неделю, Тауринкс ухитрялся выглядеть так, словно минуту назад натянул свой зеленый кафтан. И вот это Леве, способному самый лучший и новый костюм надеть так, что тот начинал напоминать рванину с чужого плеча, было совершенно непонятно и вызывало глубокую зависть.

– Добрый день, коун Тауринкс, – приветствовал Лева аборигена.

– Добрый весьма, коун Лейв, – с улыбкой ответил Тауринкс.

Сколько мог судить Лева, фамилии здесь не были в ходу.

К человеку обращались по имени, если возникала нужда – по отчеству, и только владетели присоединяли к полному имени название поместья.

– Как поживаете?

Вопрос был, конечно, глупый. Ценного пленника не выпускали из палатки даже в уборную, и сам Лева на его месте сбесился бы от скуки.

– Отдыхаю, – безмятежно ответил Тауринкс. – Смотрю, ваш лагерь расширяется?

– Откуда вы знаете, коун? – опасливо поинтересовался Лева.

– Лес отступает, – ответил друид. – Какое тут может быть объяснение?

Лева добросовестно заносил все реплики гостя в тетрадь, чтобы проанализировать на досуге. Но сейчас он закрыл тетрадку и отложил в сторону. Тауринкс взирал на него с интересом.

– Я все хотел спросить, – прошептал Лева сипло, – почему вы не боитесь?

– Чего? – изумился Тауринкс.

Или он искренен, или в юные годы играл в самодеятельности, решил Лева.