Практическая монстрология

Дождавшись, когда Аким окончательно вернёт порядок в строю, я начал короткий инструктаж:

- Мужики, задача простая - окружить мельницу с трёх сторон и быть наготове. Как только Кнут наведёт баллисту на цель, всем быть готовыми к тому, что высший попробует улизнуть. Внутрь здания не соваться! Вампира выкурим снарядами с вербеной.

Спустя полчаса мы с мужиками уже вышагивали в направлении мельницы.

Как и в прошлый раз, я почувствовал, что вампир уже знает о нас: на меня накатила волна панического ужаса, отголоски которого я смог убрать при помощи активации защитного амулета.

Высший сумел атаковать в разгар дня, сумел провести ментальную атаку, видимо, недавние жертвы и обилие крови помутили его разум, так как атака была направлена исключительно на меня.

По моим молчаливым знакам мужики взяли в клещи развалины мельницы.

Кнут, всю дорогу тащивший с мужиками баллисту, сноровисто, вместе с двумя товарищами, взвел ее механизм и начал крутить механизм настройки.

- Кнут, ты чего возишься? - спросил я.

- Лэр, спешка нужна лишь при поносе и ловле вшей, как любила говорить моя матушка.

Кнут старательно выверял угол баллисты, от усердия высунув язык.

- Готово, лэр!

Я кивнул Акиму, который подал Кнуту горшок с маслом и вербеной. Кнут высек искры и импровизированный фитиль из тряпки начал гореть. Вбив стопор механизма, Кнут послал снаряд в здание мельницы.

Мужики не подкачали.

Через час после того, как пламя стихло, я вместе с мужиками осторожно прошел на пепелище. Мужики шевелили пепел в подозрительных местах, но тела вампира так и не нашли.

Окончательно расслабившись, мужики смело начали бродить среди кучек пепла, пока я настороженно оглядывался в поисках того, что могло остаться от вампира.

Раздавшийся за моей спиной тонкий пронзительный женский визг выбил из моей головы все мысли о судьбе вампира.

Я развернулся на крик и увидел, как ногу Акима обхватила высохшая рука. Кузнец вопил, временами переходя на ультразвук. Я поспешно удалил мечом по руке, торчавшей из слоя пепла. Острый меч разрубил кости, как масло. Аким, получивший свободу, бросился на утек. На его щиколотке продолжала болтаться отрубленная рука.

Но мне было не до испуганного кузнеца.