СатАна. Пламенная душа. Т.1

Не задумываясь о причинах очередного чуда, Сатана пошла вперёд, всё ещё с подозрением косясь на стены представшего перед ней коридора, что не так давно грозили ей неминуемой расправой. Благо, обошлось.

Коридорчик оказался совсем коротким, а в его конце находилась какая-то небольшая комнатка, что больше походила на чулан, нежели на сверхсекретное хранилище. Тут был всего один стол, на котором лежала книга внушительной толщины и несколько артефактов непонятного назначения. Круглая металлическая шкатулка на манер карманных часов; флакон с прозрачной жидкостью; продолговатый камень с оттиском какого-то неизвестного символа; клочок бумаги с какими-то надписями.

.. Вещи совершенно непонятного назначения...

Не было времени решать, что из всего этого барахла может ей пригодиться, чтобы найти Предначальные камни. Так что Сатана решила поступить просто - взять всё. Глянув по сторонам, она схватила небольшой заплечный мешок, что очень удачно отыскался в углу у стены. Кое-как запихнув в него книгу, девушка сгребла поверх неё все оставшиеся артефакты и надёжно затянула завязку.

Хорошо. Теперь можно было уходить.

Она уже взвалила получившийся тюк себе за спину, когда её внимание привлёк странный отблеск прямо над столом. Там на стене, помещённое в узорчатую раму, висело зеркало. Абсолютно чёрное, оно не имело в себе никаких отражений, и лишь только металлические ободки по его краям немного отсвечивали в царящем здесь полумраке.

Могло ли оно быть тем, что укажет ей дорогу к камням? Сложно сказать, учитывая то, что она и сама не знала того, что ищет.

Однако рисковать было нельзя, поэтому Сатана протянула руку с твёрдым намерением снять зеркало со стены.

- Стой.

Спокойный и в тоже время омерзительно гремящий голос раздался словно из ниоткуда. А в следующий миг в глубине идеально чёрной поверхности проявилось чьё-то лицо. Его сложно было назвать человечьим, несмотря на все черты, что указывали на принадлежность именно к людскому роду. 

Оно не передавало собой никаких эмоций.

Его губы не двигались во время разговора. Фарфорово-белый цвет кожи был совершенно ровным, не имея на себе и тени румянца. Это была идеально выполненная, прекрасная во всех своих чертах и изгибах, и всё же совершенно безжизненная маска. Единственным, что выдавало в ней наличие какой-то олицетворённой сущности, были большие, сияющие едкой зеленью глаза. Как два "смердящих" фонаря, последи ослепительно белого блаженства.