Ученик тёмного эльфа

Зачем надо было ему вмешиваться в чёрные дела, творимые в Замке Власти? Что с того, что глава города продал душу самому Дьяволу? Более года прошло с тех пор, как её муж ушёл искать источник добра и прозрения. Где он сейчас? Старая карга говорила, что кости Асмодея омывает вода трёх океанов. Нет, она сказала не так: «Когда Асмодей умрёт - его кости будет омывать вода трёх океанов». Значит, Асмодей жив, был жив ещё три месяца назад. Много воды утекло с тех пор. Люди злы и не помнят добра. Но разве не ради них отправился Асмодей навстречу судьбе? Разве не для их счастья он искал источник, водой которого можно развеять злые чары, окутавшие город? Все честные люди в тайне хотели этого.

Но где они были, когда чёрная ведьма пригрозила каждому, кто протянет руку помощи ей и её детям, тёмной порчей? Где? Да впереди тех, кто лишил их всего - дома, средств к существованию и под страхом смерти выгнал из города! Женщина устало опустила руки, и её большое доброе сердце наполнилось ядом самой чёрной ненависти, будто она сама была той самой чёрной ведьмой, летавшей по ночам над центральной площадью города. Она уже подняла руки и была готова разразиться проклятиями, когда её взгляд коснулся остановившейся колыбели.

-Нет! - воскликнула женщина, прогоняя нахлынувшее наваждение. - В мире и так слишком много зла, чтобы слать в него новые проклятия! 

-Мам, я достану денег! - Талай устало опустился на расстеленный у стены соломенный тюфяк. С писком выскочившая из-под него мышка бросилась  в одну из многочисленных норок.

 

-Спи, сынок! Завтра, всё завтра! - устало ответила мать, в душе которой уже не осталось ни малейшей надежды на выздоровление своей маленькой дочери Лерочки. Чёрная хворь полностью завладела несчастным ребёнком, и любящее сердце матери стонало он собственного бессилия. - Спи, сынок, спи… - одними губами прошептала женщина. 

За окном сгустились сумерки, и наступила долгая - долгая ночь. А затем наступило такое же долгое и пасмурное утро. 

Громкий стук в дверь разбудил только на мгновение смежившую веки мать Талая.

Она поспешно вскочила на ноги и бросилась к двери. Впрочем, пришедший не собирался дожидаться, когда ему откроют. Удар кованого сапога заставил жалобно всхлипнувшую дверь распахнуться настежь. 

-Мария де Абакан? – чёрный сюртук, кожаные порты, сапоги до самых колен, треугольная шляпа и равнодушно - незнакомое лицо. 

-Да, Абакан - это я, - заплетающимся языком подтвердила женщина.