Ученик тёмного эльфа

Но пройти таким образом ему удалось немного – тысячи песчинок, ударяя в магический полог, подобно песку времени подточили его структуру, и не успели эльфы почувствовать свой триумф, как купол с оглушительным треском лопнул. Килограммы песка ворвались внутрь, сбивая с ног посмевших противостоять стихии путников. Идсир Джойнотаун в гневе едва не ударил навстречу ветру огненным шаром, лишь в последний миг удержавшись от столь несуразного, бессмысленного поступка. И вновь он сделал пас рукой, создавая защиту от бури, но, несмотря на дополнительно созданную защиту, этот купол продержался не многим дольше предыдущего.

Стоут призвал своих помощников и с помощью их силы установил полог в третий раз, но и он был сокрушён взбунтовавшейся стихией. Раз за разом магистр устанавливал щит, и раз за разом беснующиеся потоки воздуха, смешанные с песком пустыни, просачивались под защитную оболочку, разрывая её на части. Вскоре Джойнотаун Стоут понял, что у него не осталось сил идти дальше. Только что созданный им контур заклинания не был направлен вперёд, он, словно шатёр, опустился сверху, закрыв обессилевших эльфов. Этот купол, полностью опустившийся на землю, продержался дольше всего, но и он, в конце концов, уступил внешнему напору и рухнул, обрушившись на сбившихся в кучу магов килограммами песка. К этому моменту буря достигла такой силы, что стоять даже на коленях не было никакой возможности. Стоут, закрывая рот и нос тряпкой, упал лицом вниз. Рядом попадали его помощники. Кажется, у них сил оставалось ещё меньше. И магистр со всей отчётливостью вдруг понял, что старик-оракул знал, чем закончится их поход, и именно поэтому с такой охотой поведал им всю правду. Внутри Идсира Джойнотауна всё выло о смертельной опасности. Отринув слабость, он собрал последние крохи магии и создал ещё один маленький кокон, едва-едва вмещавший в себя сползшихся в кучу путников. Сделать что-либо большее он не мог, тем более что и этот полог силы оказался далёк от совершенства. При каждом порыве ветра он вздрагивал, хлопал, будто порванная парусина, сквозь него просачивались мельчайшие частицы пыли, в тесном пространстве становилось трудно дышать. Кокон слабел, и пыли становилось всё больше. Она забивала нос, рот, наполняла лёгкие. В конце концов, защитный покров рухнул, и песок полностью поглотил оставивших всякое сопротивление подданных императора. А над образовавшимся песчаным курганом, сверкая золотой косой, плясала и ярилась сама владыка этих мест – смерть.